Вполне возможно, что это был сон-предостережение.
Шёл урок математики. Мадам Кашель объясняла десятичные дроби. Было интересно, поэтому я слушала очень внимательно. Она рассказывала, как часто мы сталкиваемся с десятичными дробями в обычной жизни, а потом написала на доске огромные цифры и повернулась к нам.
– Кто скажет, что означает это число?
На доске было написано 1,618. Все вжали головы в плечи и склонились к партам.
– Что же это за число? Точно где-то видел, а сейчас никак не могу вспомнить… – пробормотал Минчже.
Даже Сихо, которой не было равных в математике, беспомощно хлопала ресницами.
А я знала ответ. Это золотое сечение! Я это знала, потому что, помимо комиксов про Олсона, зачитывалась серией про Ольми, сестру Олсона. Я наизусть выучила фразу, которую она выкрикивала, когда сражалась со злом.
«Золотое сечение! Да поможет мне число 1,618 покарать тебя!»
Я как будто слышала её голос и видела, как Ольми расправляется с врагами, размахивая световым мечом.
– Кхе-кхе, неужели никто не знает? – переспросила учительница.
Похоже, что Сихо, тоже фанатка Олсона, немного знала про Ольми. У меня аж язык зачесался, чтобы выкрикнуть: «Золотое сечение!» Но я оставалась сидеть, словно окаменев.
– Никто, значит? А у меня для победителя есть такой потрясающий подарок…
У меня заколотилось сердце. Из всего класса я одна знаю ответ! И ещё подарок будет? Такой шанс нельзя упускать! Только я собралась было поднять руку, как учительница произнесла:
– Это золотое сечение. Жалко, жалко. А я-то собиралась того, кто назовёт правильный ответ, освободить от домашнего задания до конца четверти…
– Ах да, точно, золотое сечение… Вылетело из головы!
– А, так это было золотое сечение… Я же знал, просто забыл.
Минчже с сожалением стукнул кулаком по столу, а Сихо закивала.
Я закусила губу. Вот глупая, засомневалась и упустила свой шанс… Остаток урока я уже не слушала. Я ужасно сожалела, что до последнего не поднимала руку.
– Данми, что с тобой? – спросила Руми.
На перемене я была никакущая, и она не на шутку встревожилась. Сначала я отмахивалась, но Руми не отставала, и пришлось всё ей рассказать.
– Понимаешь, я ведь знала правильный ответ. Ну про золотое сечение. Но мне не хватило смелости поднять руку… Да что же со мной не так?! Дико обидно!
– Так вот почему ты такая! Ну конечно, проворонить шанс избавиться от домашки обидно! Но, вообще, если бы ты даже ответила правильно, училка наверняка другой приз придумала бы. В лучшем случае какую-нибудь ручку или блокнот. Сама подумай, разве это в её характере – избавить ученика от домашки? Она специально так сказала, поскольку никто не угадал! – и Руми хлопнула меня по плечу.
– Да? Всё равно обидно. Хотя что уж там, поделом мне…
Привалившись к Руми, я затряслась, будто горько рыдаю. Потом, не выдержав, покатилась со смеху и окончательно развеселилась.
Со мной и раньше бывало, что я не высказывала свои мысли вслух, а потом жалела об этом. Например, не решалась озвучить мнение по какому-нибудь вопросу. Смелости не хватало, что ли.
Пока я раздумывала над своей несчастной особенностью, мимо прошёл Минчже. Если б я на уроке ответила верно, он бы наверняка впечатлился! И мы бы ещё больше сблизились…
– Данми, ты чего так на меня смотришь? Я испачкался?
Минчже, как обычно, был очень вежлив, а я от неожиданности ляпнула первое, что пришло в голову:
– Смотрю? На тебя? Да просто оглядываю окрестности, побаиваюсь, нет ли чего поблизости, чтобы ты опять случайно не сшиб.
Минчже покраснел как свёкла.
– Ясно… – проговорил он убитым голосом и побрёл на своё место.
Только что он улыбался, но сейчас улыбка стёрлась с его лица. Я глубоко вздохнула и рухнула на свой стул.
– Данми, да что с тобой? Всё ещё из-за золотого сечения? – спросила Руми, и я снова не смогла сказать ей правду. Всё слишком сложно.
– Нет, ничего. Просто голова вдруг разболелась…
И это Сон Данми, которую все считают образцом честности… Но это не враньё, а трусость. У меня всегда были сложности с проявлением смелости.
В тот же день я возвращалась домой из школы. Мы распрощались с Руми, и я шла одна. Вдруг послышался крик. Я оглянулась, но никого не увидела. А потом снова раздались злые выкрики и хихиканье.
Звуки доносились из узкого переулка. Я осторожно подошла и заглянула за угол. Там стояли двое из другого класса и осыпали кого-то насмешками.
– Слышь, я кому говорю? С тобой поздоровались, с какой стати ты не отвечаешь, а? Игнорируешь нас? – отчитывал кого-то мальчик, стоя руки в боки.
– Все же знают, что он ни на кого не смотрит и ни с кем не общается. Поэтому ещё в третьем классе его все терпеть не могли, – насмешливо вторила ему девочка.
Я не видела, на кого они так взъелись, – загнанный к стене, он стоял, опустив голову. Но от следующей фразы моё сердце бешено заколотилось.
– И имя у тебя какое-то дурацкое. Джей! Что это за имя вообще такое?
– Я не здороваюсь с теми, с кем не считаю нужным, – тихо пробормотал Джей и сверкнул взглядом из-под густой чёлки.
– Вот как? Что же нам делать с тем, кто не хочет здороваться?
