– Тот, в чьих руках окажется бусина, сумеет взять над тобой контроль, подчинив себе лису. Иными словами, он сможет управлять твоими хвостами и будет способен совершать страшные поступки. А такого ни в коем случае нельзя допускать. Всегда держи бусину при себе!
Я энергично закивала.
Мама вздохнула и прибавила:
– Но ты не переживай. Нить из моего волоса никогда не порвётся. Если только ты не снимешь с шеи кулон и не передашь его кому-то ещё, он останется частью тебя. Поэтому никому, даже любимому человеку, нельзя его передавать. НИ ЗА ЧТО! Поняла?
– Если я сама не отдам бусину – никаких проблем не предвидится. Элементарно!
Я пыталась шутить, но на мамином лице не было ни тени улыбки.
– Всё не так просто, соблазны могут поколебать твой настрой. В опасные минуты вспомни мои слова. Я верю, ты сможешь найти выход из рискованной ситуации!
Я тихонько кивнула и потеребила бусину в руке.
– Вскоре ты узнаешь, как ею пользоваться.
Как и в прошлый раз, мама намекнула, что я должна во всём разобраться самостоятельно. Она толком и не объяснила, что мне предстоит. Однако наша беседа в полнолуние чётко записалась на моей подкорке, я запомнила буквально каждое слово.
Небо опять заволокли тучи. Мы сели в машину и вернулись к папе.
Он будто слышал, о чём мы разговаривали, – крепко обнял меня и ободряюще похлопал по спине. Папа помалкивал, но, похоже, хотел продемонстрировать: он всегда на моей стороне, что бы ни случилось.
– А-ах. Спать охота. – Я как можно натуральнее зевнула.
– Но на спектакле выложись на полную катушку. Ведь сцена – удивительное место, а лиса – самый крутой в мире зверь! – Мама как ни в чём не бывало повторила фразу, которую произнесла перед нашим отъездом из кемпинга.
Наконец-то наступила долгожданная первая репетиция. Мы ставили «Ромео и Джульетту» Шекспира. Можно же было взять любую сказку или популярный вебтун[5], но нет, замахнулись на такую скукотищу. А вот Джиану, по-видимому, очень нравился навязанный школьной администрацией выбор пьесы.
– Вебтун надо читать в интернете, сказки – в книгах. На сцене место только классике! – объявил он.
Юнна, играющая Джульетту, сказала, мечтательно сложив руки:
– Это судьба – мы будем ставить пьесу, отрывок из которой я декламировала на прослушивании! Историю любви! И я играю главную героиню, страдающую от запретной страсти…
– Кхм, внимание! – Джиан, совсем как учитель, призвал нас к порядку.
Мы притихли.
– Перед тем как мы приступим непосредственно к репетиции, я позволю себе рассказать вам о произведении, которое мы будем ставить. «Ромео и Джульетта» – история о двух враждующих семьях, дети которых полюбили друг друга. Трагическая смерть юных влюблённых привела к примирению заклятых врагов…
Джиан сыпал заученными фразами, и они пулемётной очередью били нас по ушам.
– «Ромео и Джульетта» – одно из самых известных произведений Шекспира, но, как ни странно, произведение не входит в число знаменитых четырёх великих трагедий английского драматурга. По сравнению с «Гамлетом», «Отелло», «Макбетом» и «Королём Лиром»…
Ребята принялись зевать. Даже Юнна, которая начала было конспектировать речь Джиана в блокнот, задумалась, покусывая кончик карандаша. Но Джиан, упоённый своим монологом, не обращал внимания на реакцию слушателей и уже собирался подробно охарактеризовать каждого персонажа.
– Вражда родов Монтекки и Капулетти разворачивается на фоне событий, которые происходили в то время в Италии…
– А-ах…
Я непроизвольно громко и протяжно зевнула, и все захихикали.
– Эй, Сон Данми! Репетиция приравнивается к священнодействию, ты что себе позволяешь! – вскипел Джиан.
– Извини! Я не хотела тебя дразнить… Забылась, наверное.
– Это естественная реакция организма. Когда в помещении без окон собирается много народу, увеличивается объём углекислого газа, а запас кислорода уменьшается, поэтому люди начинают зевать. Кроме того, рефлекс заразен… А-ах…
Минчже попытался мне помочь, но не удержался от зевка, и Джиан жутко разозлился.
– Кислород? Какое он имеет отношение к делу? Мы сейчас не на уроке химии, а на репетиции!
– Правильно. Но почему мы не репетируем, а слушаем твою проповедь? – спросила Руми, пожав плечами.
Джиан сразу скукожился, как будто получил пощёчину.
Помрачневшая Юнна подлила масла в огонь:
– Обязательно сейчас изучать историческое занудство? Разве для нас не важнее сделать интересный спектакль?
– Конечно, ты права. Но если мы будем тупо произносить заученные реплики, не понимая реалий прошлого, ничего не получится. Хотя бы элементарные основы нужно знать, – не отступал Джиан.
– От вашей перепалки я прямо проснулась. Джиан, ты себе не изменяешь, – сказала я, и по залу прокатился хохот.
Джиан нахмурился, сложив руки на груди.
– Ладно. Раз вы так считаете, ничего теперь не поделаешь. Условимся на том, что вступление окончено, приступаем к репетиции.
Он схватил сценарий.
– Начнём с самой сложной сцены. Кульминационный момент, когда Джульетта видит мёртвого Ромео и, потрясённая, начинает рыдать. Юнна, готова?
