Пока я пыталась переварить её странные слова, девочка вновь запела:
– А как стать крутой? – почти закричала я.
Девочка поднесла палец к губам, призывая к тишине, и продолжала:
Девочка на прощанье улыбнулась и, не дав мне опомниться, исчезла. Я осталась одна в тёмной подсобке.
Я была растеряна, но не расстроена. Зелёный хвост, конечно, самый странный из всех. Такая манерная, но не сказать, чтоб задавака, с хитрецой, но очень обаятельная. Я уже с нетерпением ждала нашей следующей встречи. Она резво выскочила, выдала несколько реплик и столь же внезапно улетучилась – прямо актриса! Причём настоящая, не то что я – лепесток клевера.
Интересно, а я могла бы стать похожей на неё? Раздвинув занавес, я осторожно шагнула на сцену. Оказавшись на пустынном помосте, без актёров и реквизита, я ощутила ужасное одиночество. Девочка – зелёный хвост сейчас сымпровизировала бы что-нибудь классное… Может, с её помощью у меня получится сыграть как настоящая актриса?
Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Нет, сцена совершенно не моё.
Мой максимум – Трёхлистный клевер-3. Ничтожная, неприметная роль, как-нибудь сыграю, да и ладно. И от принятого решения на душе сразу полегчало.
– «Как-нибудь», ещё чего! На сцене нужно выкладываться полностью! – От негодования мама аж подскочила, настолько её задело моё отношение к спектаклю.
При этом она чуть не опрокинула решётку, на которой жарилось мясо. Не ожидала, что всегда спокойная мама так близко к сердцу примет моё участие в школьной постановке.
– Дорогая, передай лопатку, я переверну, – сказал папа, забирая у мамы щипцы для жарки.
В выходные мы всей семьёй отправились на природу, чтобы пожарить ароматное мясо под усыпанным звёздами небом.
– Сцена мне совершенно неинтересна, зачем стараться-то? По-моему, лучше сосредоточиться на том, что действительно по сердцу, – проворчала я, вспомнив заветы красного хвоста.
– Конечно, важно уделять основное время любимому делу. Но «как-нибудь» по отношению к поставленной задаче… Нет, так дело не пойдёт. Особенно если в спектакле играют твои друзья!
Глаза мамы горели, она вдруг стала похожа на настоящую актрису.
И о сцене мама говорила как о чём-то невероятно прекрасном и значимом.
– Когда ты на подмостках – ты звезда, к которой приковано внимание всех зрителей. Большая или малая, но каждая звёздочка излучает особый свет! – убеждала она.
Я подняла глаза к небу, на котором переливалось множество сияющих огоньков.
– Да мы бы ослепли, если б в мире были одни только звёзды! Мне нравится, что я обычная. По-моему, быть особенной жутко обременительно. И меня вполне устраивает быть как все, не выделяться.
– Ты до сих пор считаешь себя как все? – усмехнулась мама.
Я глубоко вздохнула.
– Пока не узнала про кумихо, я так и думала. Да и сейчас, если забыть про хвосты, я ничем не отличаюсь от остальных.
– Не все звёзды светят ярко, но у каждой – уникальный свет. Другими словами, у любого есть изюминка, крутизна.
– Крутизна?
Мама кивнула. И добавила, нежно обняв ладонями мои щёки:
– А лиса – самый крутой в мире зверь.
Мама была в тени, но её лицо внезапно засияло, озарившись каким-то нездешним светом. Я подняла голову и увидела, как луна медленно выплывает из-за туч.
– Пожалуй, сегодня подходящий момент, – сказала мама и повернулась к папе. – Дорогой, мы отъедем ненадолго. Нужно совершить кое-какой обряд.
Папа кивнул, сложив большой и указательный пальцы в кружок, что означало «окей». Мы с мамой сели в машину. Я подумала, что мы очень давно не оставались наедине.
Мы покинули территорию кемпинга и оказались у широкого поля. Мама остановила машину среди зарослей камыша. Ярко светила луна в обрамлении облаков.
– Отличная ночь. Полная луна, вокруг ни души, – пробормотала мама и в ту же секунду очутилась на крыше автомобиля.
Она сделала это так легко, словно её перенёс ветер. Сразу видно, какая мощная лисья кровь течёт в её жилах! Я тоже попыталась запрыгнуть следом за мамой, но сразу шлёпнулась на землю.
Мама подала мне руку, и с её помощью мне удалось взгромоздиться на крышу.
Мы сидели друг напротив друга по-турецки. Мне не терпелось узнать, зачем мы здесь, но мама была столь серьёзна, что я поняла: вопросов лучше не задавать.
Наконец она выпрямилась, прикрыла глаза и принюхалась.
А затем медленно открыла глаза и спросила:
– Сколько у тебя хвостов?
– Пять, – ответила я.
Но мама явно знала ответ и без меня.
