– Ладно тебе! Я всего-навсего помощница Джиана. И кстати, толком не знаю, что входит в мои обязанности. Короче, особых чудес не ждите. Да и Джиан без меня справится.
Получив словесный пас от Руми, Джиан цокнул языком.
– Эй, полегче… Не нужно перекладывать ответственность на других. Но, между прочим, тут не поспоришь, спектакль построен на режиссуре – и вам надо меня слушаться! У-ха-ха!
– Чего?! С какой стати спектакль сводится к режиссуре? Самое важное, конечно же, игра актёров! – Юнна резко оборвала самонадеянного Джиана, но гвалт на сцене продолжался.
– Тихо, ребята! Сегодня мы распределили роли, полноценные репетиции начнутся в следующий ра-аз, – примиряюще сказал Мистер Хэллоу и объявил собрание закрытым.
Мы даже не начали ещё репетировать, а в нашей труппе уже столько разногласий! Справимся ли мы с постановкой? Как здорово, что я Клевер-3. Скромный полевой цветок, вернее третий лепесток. Ничтожнейшая роль. Даже если сделаю что-то неправильно, никто и не заметит, успокаивала я себя.
Нужно лишь выйти на сцену в самом конце вместе с Клевером-1 и Клевером-2, а затем низко поклониться.
Я собралась спуститься по лесенке со сцены, как вдруг почувствовала, что из моей спины что-то выскользнуло!
Оглянувшись, я обнаружила, как что-то зелёное прошмыгнуло в подсобку. И я совершенно точно знала, что это за тень!
– Данми, мы после уроков собрались поесть токпокки[4], ты с нами? Сихо и Соню уже согласились.
– Прости, Руми. Я кое-что забыла, идите без меня! – Наскоро попрощавшись с друзьями, я пулей метнулась к сцене.
Ох уж эти хвосты, ну честное слово!
За сценой было темно, хоть глаз выколи. Повсюду разбросаны приставные лестницы, стулья, ящики, какое-то барахло, в общем, всякий театральный реквизит. Казалось бы, полный бардак, но в хаосе чувствовалась гармония.
– Вот кто, оказывается, скрывается за занавесом…
Мне стало ужасно любопытно, и я шагнула вперёд. Сердце колотилось от осознания того, что я сейчас увижу изнанку театральных подмостков. Где же хвост? Тот самый, который молнией вылетел из меня, а теперь где-то здесь заметает следы!
Мой пятый хвост!
Внезапно над головой вспыхнул свет! Он был настолько яркий, что ослепил меня, пришлось даже заслониться ладонью. Где-то в подсобке весело заиграли на гавайской гитаре – укулеле.
А потом кто-то, сидящий на ящике, запел:
Напевающая песенку девочка резко подняла голову. У неё были не слишком длинные вьющиеся волосы и красивые глаза в форме полумесяцев. Пышные изумрудные кудри сияли, создавая вокруг головы подобие нимба. Неожиданно она вскочила и, ловко подбросив концом трости лежавшую рядом шляпу, водрузила ту себе на голову, сдвинув набок. И стала отбивать на ящике степ, совсем как в мюзикле!
Вот что пропела, нет, практически прокричала она и снова схватила укулеле. Доиграв, сняла шляпу, театрально поклонилась и слегка тряхнула зелёной косичкой, заплетённой с одной стороны.
– Вау! – Я бешено зааплодировала девочке. – Потрясающе! Очень круто!
Она подняла голову.
– Спасибо, но не чрезмерно ли громкие аплодисменты?
– Да? А я бы тебя и на бис вызвала! – сказала я потише, опустив руки.
Удивительное дело: обычно при первом появлении хвосты вызывали у меня тревогу или смятение, а эта встреча меня обрадовала. Девочка широко улыбалась. Наверняка она понимала свою притягательность.
Спрыгнув с ящика, она приблизилась ко мне, сверкнув глазами.
– Ну же, угадай. Какой я хвост?
– Не знаю. Хвост песен? Или танцев?
– А вот и нет! Давай-ка, включи логику! – Она постучала пальцем по лбу и цокнула языком. – Неужели не чувствуешь?
Я задумалась. Что же это за поразительный и чудесный зелёный хвост?
– Я вижу, тебя что-то переполняет, но, что именно, затрудняюсь сказать. В любом случае ты невероятно крутая! – пробормотала я.
Услышав мою последнюю фразу, девочка страшно обрадовалась:
– Точно! Именно так – я крутой хвост!
– Что?
– Ха-ха-ха! Приятно, что ты меня узнала! Во мне сосредоточены все твои крутые стороны, я – хвост-крутышка! – воскликнула она, кружась.
– Хм… А в чём выражается крутизна?
Она опять щёлкнула языком.
– О-о-о, да мне недели не хватит, чтобы всё тебе перечислить. Хотя нет, триста шестьдесят пять дней будет мало. К тому же, если я начну тебе сейчас читать лекцию «Что такое крутизна», это будет совсем не круто, – многозначительно проговорила девочка, выдерживая театральные паузы, будто произносила монолог из пьесы.
– Да?
