– Да, Юль, ты мастерски все это провернула... Спасибо тебе огромное, я люблю тебя...
– И я тебя, Ленечка!
– Я тут знаешь, что подумал...
– Ну? – напряглась Юля.
– Понимаешь, я хочу, чтобы ты официально стала... моим личным помощником, имиджмейкером, что ли.
– То есть?
– У тебя талант! Ты великолепно справилась с моим имиджем и, я убежден, никогда бы не допустила, чтобы твоего мужчину поставили в такое унизительное положение, как сегодня. И вообще, у тебя безупречный вкус! А история с премией! Лучше тебя никто с этим всем не справится! Мы будем всюду появляться вместе на законном основании и это плавно и естественно перетечет в законный брак! И вообще, я объявлю Протасову, что если он не согласится взять тебя в штат, я уйду к конкурентам!
– Но что я скажу мужу?
– Скажи ему правду в конце концов! А хочешь, я сам все ему скажу? Поговорим как мужчина с мужчиной! Решено, я на днях с ним повидаюсь и все скажу прямым текстом.
Юля на мгновение представила себе эту картину и расстроилась. Здоровенный детина Тимофей и рядом Леонтий...
– Нет, Ленечка, не нужно, я сама. И вообще, зачем спешить? Мы же не сможем пока пожениться, да и тебе пока не стоит ссориться с Протасовым и развеивать миф о безутешном вдовце. Но ты все же договорись с издателями, пусть официально возьмут меня на работу, платят достойную зарплату, а для отвода глаз я могу заняться имиджем еще какой-нибудь тетки, к примеру, Тамариной, ей это не помешает.
– Юлька, ты гений! Я этого добьюсь, любовь моя!
Юля в тот момент пришла в восторг. В качестве успешного имиджмейкера в крупнейшем издательстве, она, пожалуй, сможет рассчитывать на птицу куда более высокого полета, чем Леонтий Зной, тем более будучи замужем за весьма успешным, а там, глядишь, и просто очень богатым и, к тому же, покладистым человеком. Она уже не жаждала выйти замуж за Леонтия Зноя. Нет, он, конечно, хорош и сам по себе и как ступенька в ее карьерной лестнице, но не более того! Все складывалось как нельзя лучше. И вдруг этот поганый щенок! Увидев обгрызанную любимую сумочку, стоившую поистине бешеных денег, Юля пришла в ярость! Она и вообще-то не желала терпеть животных в доме, но в данном случае готова была смириться и с записанной банкеткой и с кучкой на ковре, но безнадежно испорченная сумочка из кожи питона – это было уж слишком и она вне себя крикнула мужу:
– Имей в виду, вопрос стоит так – или я или этот паршивый щенок!
Тимофей вдруг обернулся, на лице его было написано явное облегчение, он взял щенка на руки и совершенно спокойно произнес:
– Спасибо, дорогая! В таком случае безусловно этот паршивый щенок!
Снял с вешалки куртку и вышел, хлопнув дверью. На другой день приехал забрать кое-что из вещей, когда ее не было дома. А вернувшись, она обнаружила записку:
– Янка, почему это Тима к нам давно не заходит?
– Ну, откуда же мне знать, тетя Рита?
– Ты с ним, случайно, не поссорилась?
– Ну что вы! Из-за чего мне с ним ссориться? Я ему очень благодарна за все, что он сделал...
– А Миша твой тебе пишет?
– Конечно! Вот, посмотрите, какие дивные фотографии прислал!
– Да, красотища, хотя я не люблю эти фотки в компьютере, то ли дело обычные, старомодные – возьмешь в руки, так повернешь и эдак, а это... А он, между прочим, ничего себе мужчина, видный, глаза хорошие, добрые, только знаешь, ему в жизни столько всего интересно...
– А разве это плохо?
– Смотря для чего. Для семейной жизни, возможно, не очень хорошо.
– Да почему?
– Потому что его весь мир интересует, и ты далеко не на первом месте.
– Но для мужчины это нормально, если работа на первом месте, вы же сами меня этому когда-то учили.
– Так-то оно так, да только это ведь не работа, Яночка, а так... развлекушки... в мировом океане. Тима тебе куда больше подходит.
– Это только вам кажется, тетя Рита!
Через неделю Яна вернулась домой и вышла на работу. Григорий Иванович так в Москву и не вернулся.
– Юлька, ты самая большая дура, какую только можно вообразить! – всплеснула руками подруга Инна, выслушав историю разрыва Юли с мужем. – Да Тимофей твой – сокровище! Разве можно вообще ставить такие ультиматумы мужику? Да и вообще... сколько баб из-за такой дури одинокими остались!
