– Да он нарочно все это подстроил, спровоцировал меня. Прекрасно же знает, что я терпеть не могу животных в доме, от них одна только грязь и вонь. Сколько я сил убила на эту квартиру, а щенок в два счета превратил ее черт знает во что!
– Вот и живи теперь в чистоте, но без мужа! И какого мужа!
– Подумаешь, обойдусь! Выйду за Леонтия! Он знаменитость, светская персона... – не слишком уверенно проговорила Юля.
– Да иди ты со своим Леонтием! Мертвописец!
– Что? – не поняла Юля.
– Тексты у него мертвые, вот что!
– Да какая мне разница! – раздраженно бросила Юля.
– Слушай, а Тим что, к какой-то бабе ушел?
– Не похоже. Сейчас у мамаши живет. Ну, может, с кем-то трахается время от времени, но, насколько я понимаю, не более того.
– А ты хотела бы его вернуть?
Юля задумалась.
– Пожалуй, хотела бы, но это дохлый номер.
– Уверена?
– На вот, посмотри, какую записку он мне оставил.
Инна пробежала глазами записку.
– Да, подруга, это действительно дохлый номер!
Ольга Варламовна уже души не чаяла в Арношке, а на сына смотрела с удивлением. Хотя Тимофей мало бывал дома, всегда страшно радовался щенку, был нежен и внимателен с матерью, но она чувствовала – его что-то гнетет, и дело вовсе не в рабочих моментах.
– Тима, тебе пора подумать о детях. В твоем возрасте такая страсть к щенку объясняется просто – тебе нужен ребенок!
– Ты хочешь сказать, мамочка, что тебе нужны внуки?
– Тима, ответь мне честно, у тебя есть женщина?
– Мама, с каких пор ты интересуешься моей половой жизнью? – поднял брови Тимофей.
– Ты прекрасно меня понял. Но почему-то уходишь от ответа. Это может означать только одно – женщина есть, ты ее, возможно, даже любишь, но она либо замужем, либо просто не отвечает тебе взаимностью. И это значит, она полная дура!
– Спасибо, мамочка, – грустно улыбнулся Тимофей, – но это взгляд матери, то есть вполне пристрастный.
– – Дело не в этом! Просто я все-таки сумела воспитать тебя настоящим мужчиной! Ну, если быть справедливой, то не одна я, а еще и Олег, и, конечно, дружба с Мишкой.
И вдруг в глазах сына отразилась такая мука, что Ольга Варламовна ахнула.
– Боже, Тим, неужто ты влюблен в женщину Мишки?
– Если б только это...
– Но что же еще? – испугалась Ольга Варламовна.
– Она еще и женщина Олега.
– То есть как? – вытаращила глаза Ольга Варламовна и вдруг перекрестилась, хоть никогда не верила в Бога. – Но сколько же ей лет? Это абсурд какой-то!
– Всего тридцать один год.
– Но где ты с ней познакомился и при чем же тут Мишка? Она что, из Новой Зеландии?
– Да нет...
Тимофею вдруг безумно захотелось обо всем рассказать матери, хотя это было вовсе не в его правилах, но к черту все правила! И он рассказал. И тут случилось нечто странное и в высшей степени неожиданное: Ольга Варламовна разрыдалась.
– Бедный, бедный мой братик! Выходит, я совсем его не знала... Всю жизнь считала образцом мужчины... Хотела, чтобы ты стал таким же... Или я просто дура набитая? Выходит, он безумно любил эту девочку, но оказался последним трусом? Причем мелким трусом! Испугался шантажа какой-то ничтожной бабы, не был уверен ни в себе, ни в своей девочке, сломал жизнь обоим... А ведь это скорее всего была настоящая любовь, да, Тима?
– Ах, мама, я не умею вести такие разговоры, это скорее по части господина Зноя.
– Ты читал этот кошмар?
– Один абзац. С меня хватило. Но ты, выходит, читала?
– Да в позапрошлом году, когда отдыхала в Испании. В отеле кто-то оставил, знаешь, как это бывает. Тоска смертная! А впрочем, черт с ним! Тима, скажи мне, какая она?
– Мама, зачем тебе?
– Я имею право знать, какую женщину так любил мой брат в конце-то концов!
Тимофей пристально посмотрел на мать, потом достал мобильник.
– Вот, смотри!
Снимок был сделан на книжной ярмарке, во время презентации Мишиной книги. Ольга Варламовна долго изучала его.
– В ней есть изюминка. Хотя твоя Юлька в сто раз красивее, но эта... Она нежная, хрупкая и, пожалуй, даже загадочная. Я хочу с ней познакомиться!
– Мама!
– Что мама? Ты можешь это устроить?
– Нет! Это исключено! Она недавно перенесла травму, физическую и психическую, и не надо ее трогать! – отрезал Тимофей. – Ни к чему это. И ей и тебе тоже!
– Но я бы хотела поговорить с ней об Олеге!
– Он умер, мама! Эта страница ее жизни перевернута. Все!
– А ты?
– А что я?
– Ты же любишь ее!
– Это не имеет значения. Я никогда не стану отбивать женщину у лучшего друга. Это мое последнее слово, мама. Еще один разговор о Яне и я съеду отсюда!
