Она махала ему из окна. Он шёл за вагоном, убыстряя шаг, потом бежал, потом спрыгнул с платформы, но отставал, отставал неудержимо…
Вечером отмечали уход командира лётного отряда Володи Толбатова в отпуск. Поначалу было много народа и очень шумно. Потом остались вдвоём.
Пили спирт, закусывая вяленым тайменем, медленно, но глубоко хмелели. Володя говорил:
– Конечно, она женщина шикарная. Мечта! Красивая, аж смотреть больно! Как на солнце. Я тебя понимаю, такую потерять – сквозная дыра в сердце… Я тебя понимаю! Но ты, ты тоже не в помойке найденный! Ты мужик во какой! Ты для женщин хлеб пашынычный, из печи вынутый….
Выпили по стакану, закусывать не стали. Он замотал головой, ударил кулаком в стол:
– Вахломон я! Бродяга! Куда мне до неё! Но ведь люблю, понимаешь, только её люблю! И она меня любила! Любила! – снова грохнул кулаком в стол. – И вдруг, в морду! И в грязь! За что?!
Снова опрокинули по стакану. Володя резонно заметил:
– Ревность, ясное дело! Значит любит…
– К кому ревность?! Я её только и видел, я на неё как на святую молился, глаз не отрывая. К девушке приревновала, понимаешь! Почти к ребёнку… Она мне в дочки годится!
– Кто? – спросил Володя…
– Да не знаю я, кто… Не видел. Не смотрел я на эту девушку… А она меня к ней вытолкнула в шею… Понимаешь! Говорит, у меня с ней любовь. Я что, растлитель что ли?! Там на гальке десятиклассники кучковались… Я что, растлитель малолетних?!
– Сам ты малолетний, – вдруг рассердился Володя. – Наши сибирячки в шестнадцать лет в былое время рожали! Гляди, какой народ народили! Кондовый! Меня самого мать в неполных семнадцать на свет произвела. Малолетняя!.. А я – вот он!
Был Володя могуч и красив телом, бесстрашен и ловок, широк душою. И лётчик от Бога. С чего расширепился!
– Сибирячка, особливо наша – северяночка, в восемнадцать лет – ягода спелая…. Спелая!..
– И ты туда же! И ты заодно с Ней. Не любил я и не люблю никакую северяночку – ягоду спелую….
– Потому и дурак! Полюби, пока не поздно. Сватай любую, за тебя любую ягоду отдадут! Ты – во мужик! Это я говорю – Володя Толбатов!..
Оба были пьяны, но всё ещё крепки на голову.
Через час Он, обнимая друга, говорил убеждённо:
– Точка! Брошу всё, женюсь на тунгусочке, северяночке. Построю дом, нарожу детей… Много…
– Много не надо, – возражал Володя.
– Почему?
– Их кормить надо, ростить… Ты на ком женишься? К которой тебя приревновала?
– Ага!
– Которая в синем купальничке?
– Ага!
– Она чья?
– Не знаю…
– Узнаем…
– А за меня её выдадут?
– Однозначно….
Таймень был съеден, спирт выпит.
На следующий день Он улетел в Северо-Байкальскую горную страну, куда собирались полететь с Ней. Почти месяц бродил с поисковиками-геологами по диким кручам, жил на высоком плато, где разряжённый воздух свинцово отяжелял голову, замедляя кровоток, награждая бессонницей. Перенёс горную болезнь и, оказавшись с двумя поисковиками в теснине горной реки, чуть было не погиб на её порогах. И всё это время ни о чём не мог думать, кроме как о Ней, так внезапно и глупо отринувшей его любовь. Он ни разу не вспомнил о том хмельном решении «бросить всё и жениться на тунгусочке». Но однажды на берегу бешеной реки в тополях, тут деревья были в два обхвата, стройные и высокие, увидел на галечной россыпи Белую девушку. Ту, что являлась в долгих таёжных странствиях, в любую пору дальнего пути. Она сторожко входила в реку, и белое, озарённое тихим светом тело было облачено в синий купальник с красно-белой оторочкой…
…Их вывозил из той речной теснины Володя Толбатов. При встрече крепко обнялись, и Володя сказал.
– Ну и везучий ты, дружище! Районное начальство приняло решение выделить тебе участок для строительства дома на твоём любимом Камешке. Стройматериалами помогут. А у меня есть шабаши-умельцы – возведут жило в месяц!
Тот хмельной разговор для друга не был пьяным бредом. Давняя мечта обрести свой дом над Рекою становилась явью.
Самолёт из Иркутска в посёлок делал промежуточную посадку в Киренске. Свободных мест не было. Но Володя договорился по радиосвязи с командиром корабля.
– Тебя возьмут на борт! Замётано. Дежурная на посадке в курсе, в кассе дадут билет без места, заказан на твоё имя. А я полетел в горы, вытаскивать геологов…
Рейсовый в Киренске делал дозаправку, пассажиров попросили пройти в аэровокзал. Он стоял чуть поодаль от входа и смотрел, как те пересекают бетонную площадку. Многие были знакомы, но никто не обратил на него внимания. И вдруг в этой толпе он увидел девушку в лёгком светлом платье и узнал её.
Она не была похожа на ту девочку в лодке и на весёлую озорную с солнечными пяточкам, игравшую с ним в реке. Но это была она. Он осознал это разумом, но более – сердцем. И вдруг понял, что в тот злополучный вечер смотрел только на неё… Но, отрицая это, не лгал, потому что видел тогда Реку, превращающуюся в Девушку… Мечту всей жизни….
Она прошла рядом, мельком взглянула… И не узнала…
В тот же день Он улетел в Москву…
По ягоду
