Однажды с верховий на плёс вымахнула лодка. Сидевший в ней осадил скорость на самом стрежне, прокричал: «Вам телеграмма из Москвы. Всё в порядке!» – И лодка стремительно исчезла. Через три дня незнакомец, возвращаясь, заехал к ним, поднялся к зимовью с большим берестяным чуманом:
«Попотчуйтесь свежатинкой. Утром добыл»…
Сорок дней земной первобытной жизни! Сорок дней по течению ничем не замутнённой Реки. Позднее Она скажет: «Сороковины любви…»
Всё произошло внезапно и непостижимо глупо.
В посёлке у него было любимое место – могучий береговой мыс с несколькими раскидистыми соснами на оголовье и ровной площадкой, заросшей низкой жёсткой травою, малыми куртинками ягеля.
Живя в посёлке, Он почасту приходил туда, подолгу сидел в одиночестве. Там всегда хорошо думалось и мечталось. Давно тешил себя надеждой построить свой дом и приезжать сюда не наскоком, выкраивая время, но надолго. Охотиться, рыбачить, работать за столом в любую пору года. Место звалось в народе Второй Камешок. С него открывался как на ладони весь окрестный мир. С дремучим зелёным разливом тайги за Рекою, с рыжими пятнами сухих болот – калтусин, каплями озёр, голубыми жилками малых речушек, глубокой широтою стариц – душанов, с кипенью золототелого соснового бора на песчаных дюнах за крайними домами поселковых улиц. И, наконец, сама Река, распахнувшая в дальнюю даль два белых крыла невиданной птицы, словно бы вознесённой над землёю и парящей над нею.
В тот необыкновенно жаркий час, должный быть предвечерьем, они пришли на Камешок. Он и на минуту не оставлял её одну, были везде и всегда вместе. Вместе – самое главное в их любви….
Тут сладко пахло смолами, и возносившийся с Реки совсем лёгкий ветерок приносил прохладу и едва различимый, чуточку солоноватый запах большой воды.
Рядом, на гальке, весело и высоко звучали девичьи голоса, раздавался смех и плеск. Там собрались нынешние выпускники средней поселковой школы. Она смотрела на них, словно бы пытаясь найти кого-то ей знакомого.
Он смотрел на Реку, поражаясь белизною её лона. Только эта Река бывает в летнюю пору такой телесно-белой и живой.
Ему вспоминалась древняя эвенкийская легенда о превращении Белой девушки в реку, которая снова превращается в девушку, а та опять в реку. Происходит это каждый год в пору белых ночей, когда зацветают черёмухи. В долгих странствиях по таёжному безбрежию, в зимнюю и летнюю пору, то во сне, то наяву в коротких, а порою и долгих, всегда внезапных видениях возникала она, манящая и зовущая к себе, то за внезапно откинутым пологом чума, то бегущая рядом с нартами, то выходящая из тайги на берег, предлагая причалить лодку…
Белую девушку, превращающуюся в реку, он никогда не видел. Но очень хотел увидеть тогда на Камешке. Он глядел и глядел неотрывно на Реку, думая о том, что его судьба так странно, так мистически неразрывно связана с этой Рекою. И даже первая настоящая любовь к единственной на всём свете женщине связана теперь с нею…
– Пора и честь знать, пошли, – сказала Она иронично и чуточку раздражённо. Его удивила эта ирония и раздражение. Им было хорошо вдвоём, вместе, они так любят друг друга… Но по её лицу понял: вот сейчас, вот тут совершилось что-то несовместимое с их любовью…
Такое бывало в их отношениях… Сердце мгновенно наполнилось суетливым и мелким страхом:
– Что с тобой? – спросил.
– Со мной? Ничего… Всё хорошо… Просто надо собираться в дорогу.
Только через два дня они должны плыть в верховья Реки. Но Она сказала об этом так, будто отъезд должен произойти сегодня, сейчас…
Весь вечер была подчеркнуто спокойна и холодна. На попытку приласкать её ответила решительным запретом. Начала собираться в дорогу, складывая свои вещи отдельно. Он попытался выяснить, что произошло, но на его вопрос ответила своим вопросом:
– Ты почему так смотрел на ту девушку?
– Где? На какую девушку?..
– На реке… На девушку в синем купальнике…
Ему стало смешно и легко. Ни на какую девушку он не смотрел… Смотрел на Реку и думал о странных таёжных видениях. Вспомнив прошлое, пошутил:
– Это же моя дочь! Плод непорочной любви…
– Так на дочерей не смотрят…
На следующий день они улетели в Усть-Кут. Она решила ехать в Москву поездом – «пятьсот весёлым». Была ровна, даже внимательна, сказала о совершённом с сожалением:
– Видишь, как получилось. Ты в своих чувствах человек свободный. Надо было сказать мне честно, что у тебя тут любовь …
Он убедительно и много говорил ей вчера о том, что никакой любви, кроме как к ней, у него нет и не было, что он не видел никакой девушки на реке и потому не мог как-то особенно смотреть на неё. Ни одному слову не поверила. А когда напомнил, как счастливо жили долгих сорок дней в зимовье, горько сказала: «Сороковины любви».
– Ты когда собираешься возвращаться в Москву?
Он поспешил ответить:
– Сейчас, с тобою. Успею взять билет, барахлишко ребята перешлют. Бегу в кассу, ещё не поздно.
– Поздно… Тебе необходимо остаться тут. – Улыбнулась: – Насовсем…
Прощаясь, вдруг поцеловала и шутливо:
– В любви нельзя разрываться пополам. Любовь – воссоединение двух половинок – так говорят….
