Мог же сказать: «Нет, Хэтстер, конечно же, нет» – но он так не сказал.
Вдруг он знает? Вдруг он знает все? И вдруг он хранил это от нее в тайне? Соврал же про Суниту.
Сердце бешено колотилось. Теперь-то становилось понятно: папа наверняка знает.
Вот почему он не отвечал на расспросы о маме. Вот почему не возил их в Броуквуд-на-Тандле. Вот почему разрешал им видеться с бабулей только под присмотром.
Боялся, как бы она не сказала им правду.
– Пап, – позвала Хэтти.
– Гм-м?
– Бабуля не гуляла и не заблудилась. Ее похитило чудовище.
– Хэтти, – зашипел Эллиот.
– Оно выглядит как человек, но на самом деле больше похоже на огромное насекомое, состоящее из теней.
Папа стиснул зубы. Крепче сжал руль. Зато Хэтти теперь ощущала внутри тепло. Это в ней постепенно разгорался гнев.
Столько прошло времени. Столько лет. А он ни словом не обмолвился.
– И мне, кстати, кажется, что я умею колдовать. Я оживила ветку дерева. А Эллиот – он нечто вроде… горы-оборотня. Вот так, да. Я подумала, тебе следует знать. Если, конечно… – Она облизнула губы. – Если ты и так этого не знаешь.
Некоторое время папа хранил молчание, а когда заговорил, голос его звучал тихо и колюче:
– О чем ты толкуешь?
– Я сказала…
– Я слышал, что ты сказала!
– Ну так зачем тогда…
– Да потому что это бред, Хэтти! – прокричал папа.
Эллиот старательно отводил взгляд, пялясь в окно и делая вид, что ничего не происходит.
– Нет, не бред! – Хэтти тоже повысила голос. Она в жизни никогда и ни на кого не кричала, на папу – точно. Просто сейчас не сдержалась. – Скажи правду, папа! В кои-то веки просто скажи правду!
Папа сделал глубокий вдох, и, когда он заговорил, у Хэтти возникло чувство, что он изо всех сил старается сохранять спокойствие и благоразумие.
– Послушай, Хэтти, – сказал папа, – я понимаю, что это нелегко, ведь Дидра так… нездорова. А тут еще Сунита свалилась как снег на голову. Мы с этим не очень-то справились, да? Мне очень жаль, Хэтти, правда, очень жаль.
«“Но”, – подумала Хэтти. – Сейчас он скажет “но”». Впрочем, она изо всех сил надеялась не услышать этого слова.
– Но, – произнес папа, – мне нужно, чтобы ты сейчас не теряла голову. Бабуля нездорова, и не хватало еще, чтобы Джонатан… все понял не так. Он не показывает, но он очень чувствительный. Маленький. Ты нужна ему, Хэтти. – Папа вздохнул. – Знаешь, что он сказал мне вчера после ужина? Он сказал, что ему грустно. А когда я спросил, отчего так, он ответил, что чувствует себя совсем одиноким. Хочет, чтобы его сестра вернулась. Ты понимаешь, Хэтти?
У Хэтти сердце обливалось кровью, но ведь и она тоже была одинока. И она зашла так далеко, что обратного пути уже не осталось.
– Скажи, что ты не знал.
– Чего?
Она подалась вперед, натягивая ремень безопасности, но видела только папин профиль. Папа упорно смотрел на дорогу впереди.
– Просто скажи, что ты ничего не знал о маме. О том, что она билась с чудовищами. С настоящими. И что она умерла в бою. Скажи.
– Я… – сбивчиво заговорил папа. – Это… – Он шмыгнул носом и принялся яростно тереть глаза.
Хэтти так и уставилась на него, раскрыв рот. Что это с ним? Он… плачет? Вот уже и у нее самой щеки налились жаром, и внезапно ей все показалось неправильным.
– Я… это… – запинаясь, проговорила Хэтти. – Не хотела…
– Стой! – вскричал Эллиот. – Остановите машину!
Папа ударил по тормозам, и их кинуло вперед. Мотор продолжал урчать.
Хэтти хмуро взглянула на Эллиота.
– Ты что…
– Вон! – указал вперед мальчик. – Не видите?
Хэтти вгляделась в темноту за стеклом.
Они покинули пределы Броуквуда. По обочинам, на крутых склонах, росли высокие деревья, и дорога будто вилась по тоннелю, утопающему в темном лесу. Салон папиной машины озарился светом фар, когда сзади остановился «Мини» Суниты.
Впереди, у самой границы света, на дороге стояла девочка. Ее качало из стороны в сторону, как будто она была такой легкой, что ее могло бы унести первым же порывом ветра. Выглядела она чуть старше Хэтти: спина сгорблена, длинные черные волосы закрывали лицо. На ней был старенький выцветший худи, который когда-то наверняка был черным. Порванные на коленях джинсы, обувь…
Не было на ней никакой обуви.
– Что это с ней? – спросил Эллиот.
– Боже ты мой, – хрипло произнес папа. Щелкнуло, и в салон ворвался холодный ветер, когда он открыл дверь. – Ждите тут. Я на минуту.
– Постой, – окликнула его Хэтти.
«Что-то тут не так», – кричал тонкий внутренний голосок. Тот же самый, который предупредил ее о том, что бабуля – не бабуля. Голосок, который не обманывал.
Но папа уже рванул вперед; замаячили, подпрыгивая, в темноте белый воротничок его рубашки и светлый кардиган.
– Стой! – закричала Хэтти. – Папа, стой!
Она распахнула дверь со своей стороны и побежала за ним в ночь.
Она уже почти догнала его, когда из-за деревьев появился оживший кошмар.
Хэтти еще ничего не увидела, а уже почувствовала знакомое головокружение, трепет.
Между деревьями потянулся красный дым, словно лес горел. Клубы вихрились, отрываясь от земли, формируя гигантский силуэт. Великана ростом почти до самых верхушек.
