Я занес в ее квартиру и поставил на пол тяжелую сумку с тетрадками. И вдруг – в открытую из прихожей дверь в комнату – увидел на книжной полке большую черно-белую фотографию. Портрет А. В.
На меня смотрел наш Андрей Владимирович в молодости! С черной кудрявой шапкой волос и забавными черными тонкими усиками. Но это был точно он! Или… Бывает ведь сходство лиц?!
Я снял ботинки и прошел в комнату.
– Поставлю сумку тут! Она тяжелая!
– Да ты – наш человек! – похвалила меня за что-то Нина Сергеевна. – С порога – сразу к книгам!
Я не понял ее.
– Видишь ли… В советское время хорошие книги были дефицитом. Как и многое другое… И сложилась любопытная привычка. Каждый интеллигентный человек, приходя в гости, сразу направлялся к книжным полкам. Жадно рассматривал корешки книг. И, углядев хорошую, просил взять ее у хозяев – почитать. Некоторые забывали возвращать… – Нина Сергеевна улыбнулась.
– Да! Какие замечательные книги! А это ваш… муж? – спросил я, показывая на фотографию.
Я понимал, что мой вопрос слегка неделикатен. Но я же еще ребенок. Мне можно!
– Нет. С мужем я развелась. Десять лет назад. Это мой… любимый человек, – ответила Нина Сергеевна. – Когда-то… давным-давно… мы мечтали пожениться. Сто лет назад! Тогда я была молода и красива.
– Вы и сейчас – наш историк говорит! – самая красивая учительница в школе!
Я думал, как же мне спросить: Андрей Владимирович это или нет?
– У историка плохое зрение.
– У вас отличное чувство юмора! А еще… Вы как будто никогда не помните, что вы – самая красивая учительница. А это, мне кажется, самое ценное, что может быть в красивых женщинах.
Я подумал, сейчас она скажет: «Ты ведь уже получил свою пятерку. Не нужно льстить!» А потом вдруг понял, что она этого сказать не может. И она, действительно, не сказала. И тогда я решился.
– Я спросил, потому что этот человек на портрете похож на моего учителя в художке! Того самого! Про которого я вам рассказывал. Его зовут Андрей Владимирович! Соколов!!!
Я был ужасно бестактен. Даже для ребенка. Но я не мог этого не сказать. Потому что видел ее глаза, когда она взглянула на его фотографию. Всего несколько секунд. Мир вокруг стал для нее неподвижным фоном его живого лица.
– Надо же! Поразительно. Полный тезка! Но это весьма распространенные имя, отчество и фамилия, – ответила она совершенно спокойно.
– Я почти уверен – это он!
– Нет, Дима, это не он. Того человека тоже звали Андрей. Владимирович. Соколов. Но он умер. Тридцать лет назад. Я не хотела бы об этом больше говорить. Ты прости меня. Я тебе благодарна за то, что ты донес сумку. Но мне нужно идти в садик за внучкой. Дочка и зять на работе. Ты, если хочешь, посиди, меня подожди. Хочешь чаю?
– Нет, спасибо!
Я вышел вместе с ней. Почему-то меня волновала вся эта загадочная история с фотографией. Мне нравилась Нина Сергеевна, так же как и Андрей Владимирович. Они оба классные. Они – лучшие взрослые в моей жизни. После мамы, конечно. И оба одинокие. Что-то случилось тридцать лет назад, с чем надо было разобраться.
Я решил пойти к Кате из художки. Она не знает Нину Сергеевну, потому что учится в другой школе, но хорошо знает А. В. Она – мой друг и девочка. Она должна разбираться в любви. А то я чего-нибудь во всем этом могу испортить.
– Пойдем к А. В. домой! – придумала Катя. – И повод есть! Купим торт и поздравим! От всего класса!
Повод, действительно, был. Сегодня наш первый «А» сдал картины и получил хорошие отметки за второй семестр.
Вчера в девять вечера мы отмывали заляпанный масляными красками класс, фотографировали свои рабочие фартуки и – что уж там! – собственные лица и руки – украшенные, как выразился А. В., «в экспрессионистской палитре». Надеюсь, мама не увидит мою страничку с этими фотками в ВКонтакте.
Наши работы – древнерусские храмы – принимала директор художки Наталия Степановна. Поэтому мы очень старались. Ходили слухи, что директор хочет уволить А. В. За то, что ввел масляную живопись раньше времени у нас в первом классе. И вообще за вредное, как сказала директор, свободомыслие.
– Меня уже лет двадцать хотят уволить, – отшучивался перед нами А. В. – Это даже неплохо было бы! Я готов! Наконец-то займусь собственным творчеством, а не чужим!
– Это он нас так готовит. На всякий случай, – сказала Катя. – Чтобы мы не переживали. А сам без нас не может.
Катя реально умная девчонка.
Вчера утром накануне просмотра А. В. чуть сам не уволился. Мы перестарались, разнервничались и испортили работы. Из наших двенадцати храмов у пяти были жуткие тени, у четырех уехали в стороны двери и окна или покосились кресты. Лисичка в последний момент решила сделать над церковью закат, перепачкала гениальное ночное небо кармином и разревелась… А я вообще стер на своей церкви купол.
