А. В. просидел с нами весь день. К девяти вечера все картины были дописаны. Он не сделал на них ни одного мазка, хотя у любого тут чесались бы руки. Но это – принцип Андрея Владимировича. Другие преподаватели, не спрашивая, дорисовывают на ученических картинах то, что требуется, или исправляют. А. В. – никогда.
– Это же ваши картины, а не мои! – говорит он. И тут же подшучивает: – Я под этим безобразием подписываться не хочу!
И все ребята в художке завидуют нам. Потому что другие преподы лезут кисточкой или карандашом в ученические работы и почти ничего не объясняют на словах. Это обидно на самом деле. Ты так ничего и не понимаешь – в чем же ошибка? И работа становится уже не твоей.
Сегодня утром Наталия Степановна приняла наши работы и выставила положительные отметки за семестр. Ура! Мы не подвели А. В.!!!
Мы с Катей выпросили деньги у мам, купили небольшой тортик и цветы и пошли к А. В. домой. Без предупреждения.
– Это что еще такое? – Он открыл дверь и уставился с недовольным видом на торт.
– Мы пришли поздравить вас и нас с окончанием учебного года! – говорит Катька и улыбается самой девчачьей улыбкой и хлопает ресницами. И делает с этим маневром два шага вперед. Я же говорил, Катя очень умная.
А. В. растерялся и пропустил нас в дверь.
Он пошел кипятить нам чай. А Катька выпросила у него фотоальбом. Сказала, что она обожает смотреть старые фотографии.
Мы уселись вдвоем на диван и стали скорее листать альбом.
– Похожа на твою Нину Сергеевну? Нет? А вот эта? – спрашивает шепотом Катька и переворачивает страницы.
Я тоже шепчу ей в ответ:
– Нет. Вроде не она. Нет, не похожа!
Несколько фотографий были групповые. Узнать А. В. в составе класса и институтской группы было сложно. Найти Нину Сергеевну за такой быстрый промежуток времени – тоже.
– Сколько ей лет? – шепчет Катя.
– Я не знаю! Мне кажется, она моложе А. В. Но с этими женщинами все непонятно!
А. В. вернулся из кухни. Принес чашки с чаем. Потом еще два раза ходил за сахаром, ножом, ложками и тарелками для торта. Мы так ничего и не нашли в альбоме.
– Какие интересные фотографии! – говорит Катька. – А вы были когда-нибудь женаты?
Он чаем поперхнулся.
– Нет.
– Ой, как жаль.
Она явно хотела дальше спросить: «А была ли у вас любимая женщина?» И А. В. бы нас тогда, пожалуй, выгнал. Я Катьку опередил:
– А не случалось ли с вами… лет тридцать так примерно назад… – несчастного случая?
– Да! – поддержала Катька. – Какого-нибудь такого небольшого? Но несчастного?
– Чтобы вы как будто умерли! – пояснил я.
– Дети! – говорит А. В. – Вы меня с ума сведете! Что вам надо? Отвечайте! А то выгоню!
И я ему все рассказал. Про Нину Сергеевну, какая она замечательная, и про его портрет у нее в комнате.
– Она такая же, как вы! Понимаете? Она ведет у нас в школе литературу. И всегда рассказывает нам про жизнь писателей! Так же, как вы – про жизнь художников! Она тоже говорит, что в картинах… то есть в книгах писателей, о чем бы они ни писали – их жизнь! И что плохой человек не может создать хорошую книгу! Что Гений – это Совесть! Вы с ней очень похожи, очень! Как же я раньше этого не замечал?!
– Так вы ее портрет у меня искали в фотографиях? Вы его не найдете. Я выбросил все фото, на которых она была. Нина… Сергеевна – действительно, прекрасный человек! Она всегда была умна.
– И красива. Наш историк говорит: она самая красивая учительница в школе!
– Историк?..
– Не только историк! Все так говорят! А какая она справедливая!
И я рассказал ему про Колю Будкина. Катька хихикнула. Но А. В. не засмеялся.
– «Ты – мальчик, который напрасно живет в Санкт-Петербурге»! Сильно! Да, она прекрасная женщина. И человек. Но она предала меня. Тридцать лет назад. Несчастный случай, вы спрашивали? Что ж. Да, пожалуй. Любовь сама по себе – это несчастный случай.
И он засмеялся. Но ему не было смешно.
– Она думала, что вы умерли! – хором воскликнули мы с Катей.
– Когда я поздравил ее у ворот ЗАГСа, где она стояла в белой фате рядом с женихом, я был вполне себе еще жив! – А. В. опять невесело засмеялся.
– И кто он? – нечаянно вполголоса спросила Катька. И зажала себе рот ладошкой.
Но А. В. ответил:
– Я скажу вам всё это раз. Один только раз. Чтобы больше вы меня не возвращали к этой истории. Его зовут Лев Малякин. Он – художник.
– Наверное, плохой художник! – поспешил сказать я. – Вы лучше, это точно!
– Лев – один из самых успешных российских художников. Он живет в Москве. Даже его небольшие эскизы стоят не менее двух тысяч долларов.
– Ого! – опять машинально отреагировала Катя и повернулась ко мне с досадливой гримаской на саму себя.
– Да вы, собственно, можете посмотреть работы Малякина, – сказал А. В. И достал с книжной полки художественный альбом. Дорогой, с мелованной бумагой.
