Мы разрываем листы бумаги пополам, берем карандаши и затачиваем их, чтобы кончик стал острый-острый.
– Пусть каждая сочинит свою историю. Но нам нужна тема, – говорю я.
Я не уверена, что поступаю честно – ведь я даю такое задание, которое интересно мне самой, вряд ли учителя так делают, – но двойняшки не против. Держат карандаши наготове, ждут.
– Как вам такая тема: «Вся правда обо мне»? – Я снова копирую миссис Бакфест – это она давала нам такую тему. – В верхней части листа напишите свою фамилию и класс.
– А какой у нас класс?
– Ну, пусть будет 5 «Б».
Мы замолкаем, обдумываем, что написать. Я даже посасываю кончик карандаша, чтобы лучше думалось. Скоро, правда, я начинаю строчить, не отрывая руки от бумаги:
Когда все дописали, я говорю:
– Теперь сдайте мне свои работы, я проверю их, а потом каждая прочитает свое сочинение вслух.
Двойняшки кладут свои сочинения рядом с моим на пол, и у меня глаза лезут на лоб. Я даже не знаю, что сказать. Почерк у них ужасный – как каракули пятилетнего ребенка. Но хорошие учителя никогда не обижают учеников. Только плохие учителя так поступают.
– Вы очень, очень старались, – говорю я и прячу свой листок, потому что мне неловко. Мне не хочется, чтобы они сравнивали свои детские каракули с моим сочинением. Я не хочу, чтобы им стало стыдно или завидно. Я беру листок Мелоди, читаю. Она написала сверху свое имя, но дальше идет набор слов, который не имеет никакого смысла. «Кошка. Собака. Мама. Машина» – да еще «машина» написано через «ы».
– Я думаю, нам следует чаще заниматься письмом.
Двойняшки кивают и берутся за карандаши, как будто готовы прямо сейчас приступить.
И тут Силвер открывает рот.
– Кармел, ты гораздо лучше, чем та, другая Мёрси, – говорит она.
Я сдуваю крошки грифеля с их листков – они нажимали с такой силой, что карандаш крошился.
– Какая другая Мёрси?
Силвер бежит к двери фургона и выглядывает, нет ли поблизости взрослых. Потом прикладывает палец к губам, залезает на дедушкину кровать и что-то достает с полки. Это маленькая книжечка с золотыми буквами на обложке.
– Вот эта.
Силвер открывает книжечку, на странице наклеена маленькая фотография девочки, что-то напечатано на машинке, вложена старая вырезка из газеты. Я дотрагиваюсь до своих коротко остриженных волос.
– Но она похожа на меня! Волосы такие же… и лицо… Очень похоже.
– Она тоже Мёрси, – говорит Мелоди. – Мы ее не любили. Правда, сестра?
Силвер кивает в знак согласия.
– Кто она такая? – Я опять чувствую иголки по всему телу.
– Она была с папой, когда он повстречал маму.
– А что с ней случилось? Где она сейчас? – Я касаюсь пальцем лица на фотографии.
Двойняшки пожимают плечами.
– Они куда-то уехали с папой, – произносит Мелоди. – А потом он позвонил маме и сказал, чтобы срочно прилетала к нему. А потом они появились с тобой. Мы спрашивали у него, куда подевалась Мёрси, а он ответил: «Теперь у нас есть Кармел. Я запрещаю вам говорить о Мёрси. Никогда не смейте говорить о ней».
Силвер кивает, подтверждая слова Мелоди.
– Поэтому ты не признавайся им, что мы тебе рассказали.
– Но ведь… – начинаю я и сама не знаю, что «но ведь». Только иголки чувствую по всему телу.
– Ты не должна им говорить, Кармел. Дай честное-пречестное слово. Поклянись. А то мы больше тебе ничего не будем рассказывать, – бубнит Силвер.
– Может, она моя сестра? – Сама не знаю, почему у меня это вырвалось. Может, потому, что она похожа на меня и все такое.
– Нам откуда знать? – Силвер пожимает плечами.
– Постой… постой, а почему вы ее не любили?
– Все молчит да молится. Вечно с папой стоит на коленях. Не поиграет даже. Скучно с ней было, – заключает Силвер.
Потом кладет книжечку с фотографией Мёрси на место.
– Эй, дай мне еще посмотреть. Я хочу прочитать газету, которая там.
– Нет, они скоро вернутся. Еще застукают нас. Поклянись, что не скажешь им, – а то мы не будем с тобой водиться.
– Мне нужно взглянуть еще разок… – Я протягиваю руку к полке, но Силвер хватает меня:
– Нет! Так и знала, что не нужно тебе говорить, теперь хуже будет.
Я наваливаюсь на Силвер, хочу бросить ее на кровать, но Мелоди умоляет:
– Не надо, не надо, не надо! – и дергает меня за юбку с такой силой, что я чуть не падаю на пол.
Лица у них белые, как молоко.
– Я знала, что из-за тебя нам влетит, – говорит Силвер. – Дедушка прямо бесится, когда мы подходим к его вещам. Не надо было тебе ничего показывать.
– Поклянись, что ты не будешь брать эту книжку, – говорит Мелоди. – Пожалуйста, а то тебя застукают.
Мы все трое тяжело дышим.
