Девочки против бога полностью

Скоро мы пойдем в концертный зал. Мы должны вновь открыть черный цвет и музыку, чтобы установить наш новый потенциал, добавить и?

Где бог?

В старшей школе я выяснила, что бог находится во рту. Он сидит между губами девушек-христианок, но не только в приглушенных словах и немых h. Его присутствие слышно в мелодиях речи. Бога можно услышать в тяжелых дифтонгах и гласных звуках южного диалекта, в медленном темпе немногословных предложений и в вибрациях голосов церковного хора, поющего гимны.

В перерывах между гимнами всегда слышен звук улыбок и жевания. Церковный хор все время жует жвачку. Ее запах – мягкий и священно-чистый, с оттенком мяты. Это трупный грим духа и дыхания, что-то синтетически белое и чистое на человеческом лице. Кусочки пластика, сорбитола и химикатов, которые они жуют, полируются до состояния жемчужин в мягких чистилищах их ртов. Жевательную резинку жуют, но не проглатывают. Она контролирует рот, не дает слишком много говорить, и в то же время она активна, чувственна, она напоминает о жизни, о желании, скрытом в пульсе, языке и зубах, как музыкальный бит – звук чего-то продолжающегося все время, звук вечности. Это, видимо, и есть бог.

Я проклинаю голос, жевательную резинку и весь человеческий рот, сидя дома, в моем сёрланнском ведьмовском жилище. Школа и христиане изо всех сил стараются контролировать его с помощью обязательного «Отче наш» и псалмов (1989–1992) и глоссолалии, запрета на ругательства и душеспасительных бесед о безбожниках, аде и дьяволе (1996–1999). Все воспитание сводится к вопросу: как молиться, не веря?

Единственное, что я ценю во рту, – это слюна. Моя ненависть плюется, насмехается, она чем-то похожа на булимию. Что-то происходит в горле, это как духовная рвота. Все детство я регулярно чувствую позывы к рвоте, даже когда меня не тошнит, как будто это способ говорить или петь. Я чувствую это во сне, когда иду в школу, в школьном автобусе. Все больше и больше черной, библейской рвоты каждое утро под моей партой, как застывающая лава.

Дома, за черными бархатными занавесками, меня спасают кощунственные письмена, которые я собираю на своем компьютере. Я запоем читаю «Венеру в мехах»[42] и «Историю глаза»[43] в Интернете 90-х – несовершенном, без цензуры. Я вижу свое лицо, отраженное экраном компьютера, и переименовываю в голове книгу Батая в «Историю горла». Я сосу и жую это новое название, пока не почувствую в горле что-то другое вместо божественной рвоты.

Чтобы это стало возможным, само горло должно быть кощунственным. Я насмешливо выплевываю слова в школе, начиная с первого класса: когда мы поем, я добавляю в гимны фальшивые, злые звуки. Дьявол всегда злится, и я всегда злюсь, мне все так говорят, так что я позволяю себе злость и в пении тоже. Мы с дьяволом всегда на четверть тона выше или на полтона ниже, думаю я и порчу ритуалы, откусываю их, полирую слюной и снова выплевываю. Но когда я использую свой голос для богохульства, то делаю это с удовольствием. Лава извилистым узором вытекает наружу. Посмотри на меня, она течет, не останавливаясь, она продолжает течь вниз, на стол, и на пол, и вниз, в канализацию, через сливы душевой в раздевалке спортзала, вниз в подземелье, которое удерживает нас наверху.

Давно не понимаю, что это за чувство, я просто чувствую рвотные позывы, страх, удовольствие и текущую лаву. Лишь через много лет после того, как я покинула застывшую лаву ведьминского жилища и класса ради светской столичной университетской системы, и спустя долгое время после того, как я вытеснила ощущение бога из горла, я нахожу классическое порно «Глубокая глотка» в даркнете, в отвратительном качестве. Файл настолько сжат, что все движущиеся гениталии естественным образом подвергаются пиксельной цензуре, и основная цель фильма не достигается. Но для меня он работает. В начале фильма героиня идет к врачу, чтобы выяснить, почему она не может получить оргазм, и врач выясняет, что это потому, что клитор у нее расположен в горле. Он, конечно же, сразу демонстрирует, как можно решить проблему, и эта часть фильма меня не особо интересует. Мой фетиш – идея шеи как места счастья, как в интервью с певцом Артом Гарфанкелом, в котором он рассказывает, как понял, что может петь, и называет это «чувством счастья из-за чего-то, произошедшего в горле»? Линда Лавлейс и Арт Гарфанкел, фетиш против фетиша, богохульство и счастье, для меня все это об одном. Счастье – это горло, которое избавилось от бога, как люди покашливают, прежде чем начать говорить или петь, и таким образом горло может изменить себя, и его экстаз и эротизм могут устремиться в мир. Изо рта течет и?