Вера ждала меня в моём кабинете. И когда я вошёл, то мыслено первым делом отметил, что девушка сильно за последнее время изменилась. Если месяц человека не видишь, это особенно заметно. Когда Антон Павлович мне её только-только сосватал в секретарши, это была растерянная и немного растрёпанная вчерашняя студентка, слегка ошалевшая от начала первой серьёзной в своей жизни работы. Зимой и осенью — перспективная, но ещё молодая сотрудница, робевшая перед авторитетами. Зато сейчас очень серьёзная молодая женщина, готовая учиться и стараться, знающая — она сейчас в самом начале карьеры, но уже научившая понимать себе цену. И от этого родилась внутренняя уверенность. Вот и сейчас она поздоровалась, села за стол напротив меня, дала папку с документами и своими выкладками. И застыла молча, ожидая вопросов.
Я вчитался в строчки текста… и у меня глаза полезли на лоб. Нет, Антону Павловичу я по гроб обязан за нюх на кадры и за то, что мне подарил в сотрудники настоящего гения. Да, я её старался учить, да, у Веры пока маловато опыта — зато всё это с лихвой перекрывается работоспособностью и талантами к аналитике и OSINT-анализу. Потому Вера и смогла выяснить, что директор московского НИИ, которое должно разработать нам один из ключевых блоков, переданные по контракту деньги уже целиком украл. Понятно, что даже без финансирования подневольные сотрудники будут чего-то вяло колупаться без особого старания, да и не получится ничего без нужных материалов и опытов. Но весь срок разработки нам будут идти очень красивые отчёты, а в конце — ой, ну извините, ну не получилось, сами понимаете, никто не гарантировал результат. Дальше попробовать всё спустить на тормозах. Видел я такое в освоении государственных гратов и проектов не раз.
— Спасибо вам огромное, Вера. Вы опять очень и очень вовремя. Вы правы, проблема серьёзная. Зато теперь у нас есть время её решить с минимальным ущербом.
— Но для суда или полиции этих материалов мало…
— Не переживайте, Вера. Вы свою часть работы выполнили и блестяще, дальше проблему буду решать я. И если господин Виноградов не захочет пойти навстречу, компенсировав нам созданную им проблему… Он сам напросился. Гарантирую.
Сразу из офиса пришлось уехать не домой, а сделать несколько звонков, а также доехать и переговорить с определёнными людьми. Благодаря Вере я, к счастью, достаточно хорошо понимал, чего и у кого спрашивать, а также кого просить. К сожалению, дела, похоже, обстояли даже несколько хуже, чем всё было на первый взгляд. И когда я наконец-то вернулся домой, Москву уже накрыл августовский вечер с густым и замлевшим солнечным воздухом. Тихий, солнечный, с призрачной далью и разлитой в воздухе прохладой, после жаркого дня вечер грустно напоминал о том, что лето уже идёт к концу.
Алиса посмотрела на меня и сразу же обеспокоенно сказала:
— По тебе сразу видно, что не зря ты сорвался. Дела так себе? Ты хотя бы ел чего-то после того как мы перед вылетом позавтракали?
При этом меня усадили за стол ужинать.
— Спасибо, сокровище ты моё. Ты права, так, на ходу чего-то перехватил. Не то чтобы совсем плохо, но я очень злой. Я когда Вере задачу перед отъездом оставлял, то больше руководствовался принципом, что молодой боец не должен сидеть без дела. Ну и пусть руку набивает перед тем, как я её уже всерьёз осенью нагружу. А она реально гений аналитики. Вот уж точно повезло.
— И что ты её заприметил и обучать начал, — сделала мне комплимент Алиса.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Но тут и в самом деле повезло. Антон Павлович меня хорошо знает, вот и поначалу мне подбирал персонал из тех, с кем сработаюсь. Ну и действительно, откопал сокровище. В общем, занимаясь анализом всяких документов по текучке и смежникам, Вера обнаружила, что директор одного из государственного учреждения, которое должно выполнить крайне важный заказ, решил — это очередная разновидность освоения государственных средств, где главное с нужными людьми поделиться и красиво отчитаться. А результат — как получится. Что самое паршивое, он не один такой, просто первый и самый жадный. Я ведь всем чётко сказал, сколько они имеют право украсть из проекта в свой карман, но строго при условии выполненного результата.
— Так сразу и украсть? — шутливо сказала Алиса.
И осеклась, так поняла, что как раз я не шучу.
— Увы — да. Слишком много на тёплые начальственные места, что в конце СССР, что в девяностых набилось тех, кто свято блюдёт принцип «не подмажешь — не поедешь». Хорошо хоть начиная с двухтысячных смогли вбить в их головы, что дело при этом должно исполняться, а процент «подмажешь» строго фиксирован. Какой контингент имею, с таким вынуждено и работаю. Ну а тут нашёлся человек, решивший попробовать украсть вообще всё. Остальные на него смотрят и ждут: если получится — попробуют тоже чего-то сверх оговорённого откусить. Завтра поеду к этому Виноградову заниматься бессмысленным делом…
— К совести взывать, что ли? — насмешливо фыркнула Алиса. — Откуда у таких совесть?
