— Что поделаешь, повышенная смертность среди покупателей плохо влияет на антикварный бизнес, — развёл руками татарин.
Шутка получилась, может, и не самая удачная, но вовремя разрядила обстановку.
— Да, если у Мансура Ахматовича возникают подозрения, он приглашает меня. Сейчас многие знания утеряны…
— За ненадобностью, — первым согласился Лунев. — Когда я учился ездить верхом, вот точно так же мой преподаватель, старичок один, постоянно вздыхал. Раньше, мол, и в телегу каждый мог запрячь, и с сохой пройтись, а сейчас хорошо если седло правильно затянут.
— Совершенно верно. За ненадобностью мы многое забыли, но кое-что ещё знаем твёрдо. На самом деле, древние были довольно прагматичны и давно заметили, что кровь и смерть могут быть отличной подпиткой магии. Потому и лили кровь на алтарях не только ради мистики и богов, но и со вполне земной целью. Сейчас магия ушла практически вся, но какие-то древние вещи временами находят, а они потом на поддержание тянут жизнь из окружающих. Я выступаю, если позволите сравнение, как сапёр. Как и Алиса, она моя невеста, но одновременно и ученица.
— Семейный подряд? — как бы полушутя улыбнулся Ростовцев.
Судя по выражению лица, хвала сегодняшней фэнтезийной литературе — Лунев пришёл ровно к тем же выводам. Мол, какие-то «старые семьи», где в силу генетики сохраняются способности, потому брак вместе с обучением должен быть нормальной штукой. Меня такая версия тоже устраивала.
— Можно сказать — действительно семейный. Тем более, вдвоём работать безопаснее. Сами видели, какие иногда попадаются… экземпляры.
— Кстати, а что мне грозило? — Ростовцев задал вопрос как бы вскользь, между делом, но я понял, что это его в разговоре волнует больше всего. — И что это было?
— Что это было, сказать могу очень приблизительно. Как я упоминал, я с проклятой вещью сталкиваюсь всего второй раз за двадцать лет. Но по записям моих учителей, которые они вбивали в мою тогда молодую голову, желавшую совсем иного, — все понимающе и с весельем в глазах переглянулись, Лунев даже позволил себе еле слышный смешок, — это очень древняя вещь. Не вся книга, но какая-то её часть пришла из эпохи сильных магов, тысячи лет назад. Думаю, это какой-то тогдашний гримуар с секретными магическими знаниями. Вот на него и наложили не просто охранные чары или проклятие, а нечто вроде… Как бы сейчас сказали, многофункциональной компьютерной охранной системы. Боюсь предполагать, как и из чего тогда её делали, но она действительно обладает чем-то вроде примитивного разума. Её задача — не допускать до прочтения любого, в ком есть хотя бы тень магического потенциала и сохранять гримуар от обнаружения и уничтожения. Пока у заклятия есть достаточно на это энергии.
— Кровь, — дружно ахнули Лунев и Ростовцев. — Вы сказали: кровь может частично стать источником магической энергии.
— Да, — сухо ответил я. — Думаю, что когда вокруг много смертей — как с этой книгой, написанной в эпоху чумы — сторожевая система более активна, в этот момент она может повлиять на чьё-то сознание, чтобы ей обновили маскировку. Например, вшить страницы, которыми прикидывается гримуар, в новую книгу. В остальное время он тянет в пассивном режиме жизненную энергию из окружающих. У людей вокруг часто начинают происходить несчастные случаи, они болеют, будут ещё какие-то неприятности. И так пока хозяева не умрут, это самый сильный выброс энергии, или не продадут книгу. Именно так мы и вышли на след. Нас заинтересовали странные совпадения и неприятности в биографиях владельцев книги за последние лет пятьдесят. К счастью, таких артефактов в мире осталось штучное количество. Но потому их очень трудно распознать, ведь неприятности могут и в самом деле оказаться совпадением.
— М-да, — растерянно сказал Ростовцев. — Кажется, вам, Мансур Ахматович, и вам, Игорь Данилович и Алиса Игоревна, я действительно сильно обязан. Сейчас уже поздно, так что предлагаю оставаться у меня с ночёвкой, гостевые спальни я вам приготовлю. Вам?
— Алиса моя невеста, нам одну на двоих.
— И одну вам, Мансур Ахматович.
— Благодарю.
Мы оба согласились не раздумывая. Николай Евгеньевич Ростовцев из тех людей, чья просьба задержаться равносильна приказу, и знакомствами с такими людьми не разбрасываются. Хотя у меня и нехорошо заныло в районе копчика. Всю свою вторую жизнь после перерождения старался прятаться, держаться в тени. Но за последние месяцы я всё больше и всё чаще оказывался связан с делами сильных мира сего.
