Морена взмахнула левым рукавом, и в руках у нее появился флакон из темного хрусталя. Бросила она его Желе, та поймала на лету. Наполнила водой из речки Смуры, поднесла к лицу и уронила в него несколько слезинок. А затем подала Федору с поклоном. Воронов поблагодарил печальную девушку, а она осветила его лицо своим зеркальцем.
«Никак запал я в сердце дочке Кощеевой», – обеспокоенно подумал Федор. Он собрался уже поскорее распрощаться с Мореной и Желей, как раздалось:
«Помоги мне, добрый молодец…»
Голос шел из зеркальца Жели, но ни она, ни сама Морена, кажется, ничего не слышали.
«Что за чудеса, – удивился Воронов. – Так и знал, что не дадут уйти спокойно».
«Помоги мне. Убеди Морену отдать то, что у нее в правом рукаве…»
Что-то тронуло его в этом нежном голоске – так цветок мог бы разговаривать. Разглядывая мертвую воду в черном хрустале, на котором причудливо играл свет зеркальца Жели, Воронов и виду не подал, что слышит что-то. И лихорадочно раздумывал, как поступить.
«Помоги мне, умоляю», – в третий раз обратился к нему голос.
«Ну хорошо…»
Внутри у Федора что-то взыграло – так всегда бывало, когда он рисковал.
– Впрочем, если желаешь, государыня, – произнес он, убирая флакон, – можем разочек в дурачка сыграть.
– Вот оно как, – повеселела королева. – А в чем подвох?
– Подвоха нет, есть условия – играем по-честному, без волшебства и шулерства. А потом выигравший награду попросит. Принимаешь?
– Принимаю. Но играем три раза.
– Согласен.
Морена вновь махнула левым рукавом – будто вьюга поднялась и намела прямо здесь, на берегу Смуры, столик из слоновой кости и два мягких, уютных белоснежных кресла.
«Такие бы в гостиную великой княгини, – подумал Федор, – а не в это мерцающее каменно-льдистое царство».
Морена величаво опустилась в кресло, Федор занял другое. Желя поднялась с камня, приготовившись наблюдать за игрой.
– Сдавай, – великодушно разрешила королева.
Федор выверенными движениями тонких пальцев перемешал колоду и раскидал карты. Они были непривычно оформлены: королями, дамами и валетами выступали здесь важные персоны Запределья, масти обозначались символами четырех времен года.
«Никогда перед началом игры Богу не молился, ибо грех это, и в голову бы не пришло, – подумал Воронов. – А вот сейчас, пожалуй, что и можно. Помоги мне, Господь, и ты, Никола Угодник!»
Игра началась. Федор внимательно изучал стратегию противника – сейчас все от этого зависело. Что такое карточный дурак, кто в него не играет? Но сейчас не портной с сапожником перебрасываются от скуки. Нет, Морена играла не как московская купчиха, полагаясь лишь на везение. Она знала толк в игре. Начинался поединок умов – живой и захватывающий.
Меж тем вдруг стало очень холодно. Как же так? Уговаривались же без колдовства, а такие уговоры обитатели Запределья не нарушают – таков негласный закон. Но стыли пальцы, замерзали будто и сами мысли, и Федор понял, что еще немного – и он начнет путаться. Но и этого было как будто мало: его в единый миг охватила черная тоска, все показалось пустым и бессмысленным. Тоску прогнал нарождающийся гнев, но и гневу нельзя было поддаваться.
Успокоиться. Сосредоточиться. Он уже сделал пару непростительных ошибок. То, что вместо бубен на картах цветок подснежника, а вместо червей – маленькое солнышко, только усложняло дело. Тут Морена пошла козырем, который, как казалось Федору, уже выбыл.
И он проиграл.
Королева сдержанно улыбнулась.
– Продолжаем, – сказала она.
«Как же так-то… Только бы отыграться, – мысленно взмолился Федор, – вовек больше карты в руки не возьму».
Началась новая игра.
Воронов услышал легкий вздох, и вдруг понял – Желя. Это она его пытается сбить. Ее же договор не касается! Он бросил на бледную девицу быстрый взгляд, и та, будто испугавшись, опустила глаза.
– Перестань, дочь, – тихо приказала Морена, проследившая эту сцену.
Послушалась. Отпустило. И Федор целиком сосредоточился на игре.
Он выиграл на этот раз, хотя победа далась ему нелегко.
Третья партия оказалась самой сложной, королеву давно уже охватил азарт, но теперь, когда ему ничто не мешало, Воронов наконец и сам вошел во вкус игры. Оба делали ходы осторожно, что-то мысленно просчитывая и прикидывая.
– Моя взяла, – наконец произнес Федор и глубоко, с облегчением вздохнул.
– Да как же так-то? – Морена не рассердилась, удивилась только. – Без колдовства ведь играли. Жульничал?
– Нет, королева.
– Я смотрела, – подтвердила Желя. – Не жульничал.
– В чем же секрет?
– Я многие игры до тонкостей изучил, эту тоже. Запоминаю, какие карты вышли, свои ходы просчитываю, твои – предугадываю… Не обессудь. Играл я честно.
– Ну что сказать… Развлек ты меня, молодец, спасибо! Мне нравятся рисковые. Жаль, нельзя тебя насовсем у нас оставить, но мне ни к чему с Воронами ссориться. Так чего ты хочешь?
– Отдай мне то, что у тебя в правом рукаве, государыня.
Заледенели глаза Морены, и от нее повеяло жутким холодом.
– Сговорились, – отчеканила хозяйка Подземья. – Спелись ворон с соловьем. И когда только успели…
Федор молчал. А что ему было ответить, когда он сам ничего не понимал?
