Около года назад Кхиет как-то встретился с Ле Минь Тяу на цветочном рынке Тхыонгбак. Он и тогда, помнится, приглашал Кхиета к себе, но тот позабыл об этом приглашении. В тот раз Кхиет встретил его с женой, ярко накрашенной, простоватой, деревенского вида женщиной, и старшим сыном. Ле Минь Тяу тогда похлопал Кхиета по плечу, многозначительно подмигнув: «Зубришь все? Молодец! Будущий доктор! Какой-нибудь богач уже готовит для тебя роскошную дачу, автомобиль и дочку, которая пока еще бегает в коротенькой юбочке…» Он показал, какой длины эта юбочка, и жена захихикала и покраснела…
Кхиет вспомнил его зловещую ухмылку и многозначительное подмигивание. Как он сказал? «Ты ездил узнать их мнение?» Кого он имел в виду?
Кхиет продолжал ждать. Он отправил письмо Винь Ко и условился с ним о встрече. Он не спал ночей, в тревоге дожидаясь наступления утра, когда появится в их неуютном тупике почтальон с письмом от Винь Ко. Наконец письмо пришло, и друзья встретились, но это мало что изменило. Опять недомолвки, недосказанность…
Кхиет снова отправился к матери и наговорил ей обидных слов, потому что она по сию пору так ничего и не разузнала и по-прежнему велела терпеливо ждать. Ждать, ждать… Интересно, сообщила ли она о нем кому-нибудь, установила ли хоть какую-то связь?
И вот сегодня, явившись в госпиталь на практику, он вдруг неожиданно узнал, что ему предстоит иметь дело с политзаключенными и пленными вьетконговцами. Что это? Насмешка судьбы? А может быть, это и есть тот самый случай, которого он так давно ждет? Как бы там ни было, выбора нет… но как он, Кхиет, будет выглядеть на этом совершенно новом для него поприще? Его одолевали бесконечные вопросы, и он с ужасом обнаружил, что пропустил мимо ушей все объяснения врача, заведующего отделением. Кхиет снова и снова вспоминал, как вел себя Винь Ко во время их встречи у школы Фу Ван Лау, как мать велела ему ждать и ничего не предпринимать самому. Почему-то вспомнилось многозначительное подмигивание Ле Минь Тяу…
За дверью послышался какой-то шум, и головы студентов-практикантов разом повернулись ко входу. Вошел чиновник службы госбезопасности. Он по-военному приветствовал аудиторию, и заведующий отделением предоставил ему слово.
— Я должен поделиться с вами некоторыми соображениями, поскольку вы являетесь медиками-практикантами, — сказал он, повернувшись к Кхиету. Кхиету стало не по себе от этого металла в голосе, от этого непроницаемого лица, холодного блеска глаз…
— Вам, работникам науки, оказывают честь…
Кхиет молча разглядывал шрамы на лбу врача. Двое практикантов вышли из аудитории. Ну и ну! Что же это такое? Кхиет потер виски. Как ловко этот тип жонглирует красивыми словами, как легко они слетают с его губ! Как ловко манипулирует словами «дисциплина», «принципы», «достойное поведение», «аттестат», «дело чести для работника науки», «доверие правительства», «забота о политзаключенных» и так далее… Самое страшное заключается в том, что для таких, как этот тип, любой человек — это всего-навсего «объект», носитель чуждых ему взглядов…
Врач протянул чиновнику стакан с водой… Тот продолжал говорить. Кхиет старался не смотреть на говорившего и не слушать этих мерзких разглагольствований. Он бессмысленно уставился на колбу с лиловыми цветами. Какой бред, какая мерзость!.. Кхиет почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Только бы не сорваться! Кхиету показалось, что его бешено бьющееся сердце вот-вот вырвется наружу. Его рука судорожно дернулась… Надо уметь владеть собой! Это ведь тоже искусство…
Чиновник из службы госбезопасности закончил свой инструктаж… Кхиет потянулся и с трудом сдержал вздох облегчения. Врач пошел проводить докладчика. Кхиет, с трудом преодолевая дурноту, молча шел следом. Осторожно ступая, он прислушивался к шуршанию серого гравия под ногами, каждый камешек словно тихо говорил что-то свое. Врач шел далеко впереди. А если отказаться? Кхиет вздрогнул. Рука судорожно сжала темные очки, по телу поползли мурашки. А под каким предлогом он может отказаться? Если за ним установлена слежка, они будут продолжать следить, даже если он откажется. На него надвинулась мрачная холодная стена с железными решетками на окнах…
— Доктор!
— Что? В чем дело? — врач обернулся к нему на ходу.
— Да нет, ничего. Не буду вас задерживать…
Врач замедлил шаг, взял Кхиета за локоть, потом отпустил, и, посмотрев ему в глаза, вдруг быстро заговорил:
