Ну, вот и пошли мы. Первую ночь шли очень быстро. Прошли километров восемнадцать и около деревни Обрезы остановились на дневку. Устроились в ореховых кустах. Сначала шел дождь, мы сбились в кучу и заснули. Потом был чудесный день. Познакомилась ближе с ребятами. Вечером, как стемнело, пошли дальше. Заходили в деревни, брали проводников, но ушли за эту ночь недалеко. Дневка была где-то возле деревни Слозьино. Сидели под елкой, в шалаше. Хорошо было. И везде, по всей дороге — фиалки. Много-много! Чудесно! И все время какое-то приподнятое настроение. Отсюда вышли рано. Еще было светло. Шли на риск. Дошли до второй линии железной дороги и остановились.
Макаша пошел узнавать относительно дороги, а мы — я, Игорь, Леша — зашли в деревню Юрочкино, там поели, напились молока, захватили во фляжках ребятам и пошли обратно. Перешли линию — и дальше, до следующей дневки. Остановились в лесу, на берегу озера. Опять все сбились в кучу и заснули Утром я сходила выкупалась в озере. А днем к нам случайно подошли двое ребят из деревни. Один из них — замечательный парень, Валентин. Отец у него коммунист. Проводили они нас, и вечером мы двинулись дальше. На этом переходе произошла крупная неприятность. На одном привале оставила я лопату. И ушли километра за три. Обратно пошли за ней с Игорем. Ну а пока шли, поссорились. Приходим, Гриша спрашивает: «Нашли?» А Игорь отвечает: «Нашли — и потеряли». Гриша — с ужасом: «Что потеряли?» Игорь: «Нашли лопату — потеряли дружбу». Так и шли с этой потерей до следующей дневки. А там понемногу подружились. Чудесный парень Игорь!
И последний мой переход с ребятами был от деревни Воробьево и до конца. Мне надо было спешить на явку, поэтому я решила идти вперед одна. Они помогли мне собраться в дорогу. Надо было видеть, с какой заботливостью они накормили меня, дали с собой молока, хлеба, как помогли мне собраться скорее. Игорь наливал молоко. Гриша помогал разбирать мешок. Родные мои друзья! Борис вывел меня на дорогу, и я ушла.
Шла, шла, шла. На явку пришла вовремя, но явочного моего не оказалось. Тогда на меня обратила внимание полиция, и меня пригласили зайти. Я попросилась отдохнуть, меня оставили ночевать, забрали документы и стали следить за мной. А то место, куда должны были прийти ребята, было оцеплено полицией, там ловили партизан. Нужно было скорее предупредить ребят, и я решила бежать.
Попросилась сходить на речку выкупаться, пошла и там, перейдя речку вброд, во всей одежде, по горло в воде, удрала. А документы остались в полиции. Я же спешила скорее к ребятам. Я рассчитывала вечером встретить их возле деревни Индыки. Пришла туда. Жду. Их все нет.
Вдруг одна женщина сказала, что сейчас в деревню придут немцы. Испугалась за ребят и решила идти им навстречу. Искала, искала их по лесу; через болото, через луга вернулась снова к деревне. Их не было. Я показалась подозрительной, меня снова задержали. А раз документов не было, решили оставить до приезда немцев. Вот тут-то мне стало жутко. Ведь немцы и не разговаривали с людьми без документов. Один приговор — партизан! И на виселицу. Ну, что делать?
На мое счастье, немцы должны были приехать только утром, часов в шесть.
Меня уложили спать в доме старосты, и легли в этом доме три мужика — староста и двое полицейских. Я вижу, что мне терять нечего, все равно смерть, и я решила как-нибудь бежать. Вот ночью притворилась, что болит живот, выходила во двор сначала с провожатыми, потом поверили одной. Через двор, через улицу, через рожь летела, как ветер, и усталости не чувствовала. Так и ушла.
Но, боже мой, с каким настроением я возвращалась! Мне казалось, что в мире нет ничего радостного, что ребята непременно погибнут, что я не смогу выполнить никакого задания, что все-все плохо и черно. Шла быстро, почти без отдыха, и утром 11 июля была уже дома. Наших никого не было. В штабе у Лесникова меня накормили, и я легла отдохнуть, а к вечеру поехала в Задежу, на базу. Там был только Генька. Ноги у меня были совершенно разбиты, я еле-еле двигалась.
Ночью разбудил меня голос командира. Он поднял меня, расспросил, усадил с собой кушать. Вообще встретил очень тепло и хорошо. И сразу у меня поднялось настроение.
На другой день поехали назад, в Купуй. И опять потянулась прежняя жизнь. Я ужасно беспокоилась за ребят. И вот однажды утром, часов в пять, пришел Макаша. Как я вскочила, когда узнала об этом! Как обрадовалась! Чуть не задушила его. Потом расплакалась, потом снова безумно радовалась. Он рассказал, что дорогу они минировали, неоднократно встречали немцев, причем в последний раз вступили в перестрелку около деревни Баево и вынуждены были отступить. Тут и потеряли друг друга и шли по отдельности обратно. А еще раньше от своей же гранаты погиб Леша Субботин.