— Я уже не надеялась уйти: каждую секунду ждала пули в спину. Остановиться и стрелять было нельзя, потому что тогда солдаты наверняка успели бы окружить меня. Умирать, конечно, не хотелось. Но я держала автомат так, чтобы выстрелить в себя, если бы меня схватил офицер или я почувствовала, что падаю, но, как видишь, обошлось. Главное: автомат уцелел. Смотри, теперь его легко отличить от других — заметка хорошая! — И она любовно поглаживала свой автомат.
Весь июль Ина пробыла в соседнем отряде, ежедневно выполняя различные боевые задания. В первых числах августа она приехала ко мне, чтобы по приказу командования вылететь в советский тыл на учебу. Мы с командиром бригады сидели в штабе над разработкой боевых заданий. Речь шла о том, как партизанам подойти к полотну железной дороги, которое немцы в последнее время усиленно охраняют. Разведка нашей и других бригад донесла, что переход линии стал очень трудным.
В это время к хате подъехал какой-то всадник. Выглянув в окно, я увидел Ину, слезавшую с коня. Говорю комбригу:
— Посмотри, Николай Васильевич! Ина из-за железной дороги и на коне — значит, не так страшен черт, как его малюют.
Входит Ина.
— Товарищ комбриг, по вашему приказанию партизанка Константинова прибыла.
Мы бросились к ней с расспросами.
— Да, железную дорогу немцы охраняют очень усиленно, но перейти можно и подойти можно. Я вышла с группой подрывников третьей бригады. Они меня предупредили, что на коне не перейти, и советовали оставить лошадь в отряде. Но разве я могу оставить свою Машку? Перейду, думаю. В первую ночь мы не могли пройти. На подходе к линии немцы нас обнаружили и обстреляли. Мы попробовали перейти в более глухом месте. Пришлось вернуться и дневать в лесу. Я поспорила с ребятами, доказывая, что немцы ждут нас на лесных, глухих местах, а на открытых переездах их нет. Они все же решили идти местами, более им знакомыми. С наступлением темноты мы вышли в поход. Дошли до дороги, ведущей на переезд. Тут я и распрощалась со своими спутниками, пожелав им счастливого пути. Выждала около часа, а затем осторожно, взяв Машку за повод, подошла к линии. Все было тихо. Немцы, по обыкновению, изредка постреливали, но это было как раз то, что мне нужно. Это значило, что на линии все спокойно. Сев в седло, я пустила лошадь с места в галоп и буквально через полминуты была уже на другой стороне полотна. Когда я, не замедляя аллюра, мчалась через шоссе, то услышала сзади себя крики, а затем и выстрелы. Но я уже въезжала в лес, и пули рвались где-то сзади и выше. Так вот я и добралась. Разрешите убрать коня, товарищ комбриг?
Николай Васильевич покачал головой и говорит:
— Вот ты какая молодец!
Он приказал ординарцу убрать коня Ины, но она сказала, что сделает это сама.
Пришлось отпустить. Через полчаса, за обедом, она изложила нам обстановку в районе своего отряда и планы на ближайшее время.
Несколько раз Ина выезжала на аэродром, но наши самолеты в это время не летали. Она ходила в разведку и участвовала в рельсовой войне на железной дороге Новосокольники — Идрица.
28 сентября крупный карательный отряд противника при трех пушках, нескольких батальонных минометах и большом количестве станковых пулеметов напал на расположение нашей бригады. Снаряды рвались вокруг нас, но люди вели себя мужественно. Я наблюдал за Иной. На лице ее не было ни замешательства, ни страха, она была совершенно спокойна. Приготовив автомат, она внимательно следила за лежащей впереди нее лощиной да изредка посматривала назад, в лес, где были привязаны наши кони.
На следующий день Ина, между прочим, рассказала мне о поведении моей лошади, которая ложилась, как только начиналась артиллерийская стрельба.
— Вот видишь, — ответил я, — даже лошадь понимает, что нет никакого смысла напрасно рисковать, а многие из вас, и ты в том числе, даже бравируют тем, что не ложатся и не укрываются при обстреле. Нужно ли это? Подумай.
Ина как будто согласилась со мной, но в то же время старалась доказать, что в некоторых случаях такое поведение может быть оправдано, особенно когда нужно подбодрить других бойцов.
Однажды наш отряд вел перестрелку с карателями в районе деревни Курилово Идрицкого района. Мы уточняли расположение противника, и я поднялся на лесную высотку, поросшую несколькими высокими соснами. Ина не отставала от меня ни на шаг. Ей очень хотелось своими глазами выследить противника, и она все время пыталась привстать, чтобы лучше видеть. Я запретил ей это делать. Так мы наблюдали некоторое время. Метрах в четырехстах от нас я заметил несколько солдат противника и сказал об этом Ине, лежавшей позади меня. Ей захотелось посмотреть самой, и она поднялась, стала около сосны. Через минуту вокруг нас защелкали разрывные пули, осколком которых мне оцарапало палец. Пришлось прекратить наблюдение.