Вчера они сказали мне самую неприятную вещь: пришел из наркомата приказ, чтобы воспитанников детдомов старше четырнадцати лет отправлять в ремесленные училища. Значит… Значит, скоро они уедут. Лучше бы кто угодно уезжал из школы, только бы не эти ребята. Из всего Кашина они для меня самые близкие, самые дорогие. Я их люблю так, как не любила даже многих девочек, с которыми дружила.
Они обещали писать мне, если уедут. Не знаю, будут ли, так как они вообще не любят писать письма.
Максим показал мне свой альбом, там у него почти весь детдом есть. Федя показал фотографии мамы, отца и сестры. Сестра у него очень хорошенькая и интересная. Он немножечко на нее похож. Олечка тоже показала мне свои фотографии.
Вообще этого вечера никогда, никогда не забуду.
31 октября
Внезапно пропало всякое желание писать в дневник. Вообще все эти дни мне очень, очень тяжело. Скоро уедут Федя, Максим и другие. Максим-то, может быть, и не уедет, да и вообще все так неопределенно. Неизвестно даже, чего ждать.
1 ноября
Вчера прочла две замечательные книги, между прочим, совершенно противоположные по содержанию. Первая — «О чем пела ласточка» Шпильгагена, и вторая — Исбаха — «Капитан Соколин». Ну, первая — типичная шпильгагеновская, а о второй немножечко скажу.
По стилю и содержанию она чем-то напоминает Гайдара. И мне очень понравилась. Самый волнующий момент в ней — смерть Соколина и его последние часы…
И вообще, весь этот отрывок (5-я часть пятой главы) — самый волнующий, самый лучший во всей книге. Как будто сама чувствуешь этот солнечный зимний морозный день, как будто сама видишь зайчиков на стенах — от блестящих операционных инструментов…
4 ноября
Вчера выучила отрывок из исбаховского «Капитана Соколина». Отрывок порядочный, пять страниц. Но почему-то выучился удивительно быстро. Не дольше, чем в полчаса. Сделала задачи из вчерашней контрольной. Такие простые! И если бы вчера не заспешила неизвестно куда, все было бы в порядке. Ну, ладно, может быть, еще удастся исправить. Но в следующую четверть серьезное отношение к учебе с самого начала. Решила!
5 ноября
Сегодня я так спешу. Но все же коротенько постараюсь записать все. С М. и Ф. полное примирение! Ура! Какая же я была идиотка! Какая глупая! Я могла подумать, что…
Ну, одним словом — хорошо. Вчера они в шесть часов пришли за мной, и мы пошли к ним в детдом. Все ушли в кино. И мы сначала были одни во всем детдоме. Потом пришли девочки.
После ужина все пошли в клуб. Там публика танцевала, а мы с Федей сидели в углу и сначала мирно болтали. Федя задал каверзный вопрос: кем я их считаю, друзьями или приятелями? Ну, что я могла ответить ему? Вот вредный человек!
Вечер прошел великолепно. А сейчас пока все. Начинаю чертить, а то у меня четыре чертежа — задолженность.
Завтра праздник. Хорошо!..
7 ноября
Вот и праздник!
Пришла с демонстрации.
Хочется лечь где-нибудь одной и думать о чем-нибудь. Не о настоящем, нет, о будущем, о светлом и прекрасном.
А настоящее… Учусь плохо: за четверть два «посредственно». Одна из любимых подруг, самая дорогая, уехала. И вообще, чувствуешь себя до жути одинокой, какой-то затерянной в этом огромном мире. Настоящая, горячая жизнь, она где-то там, проходит мимо, она есть, но сколько нужно пройти трудностей, чтобы овладеть ею. Порой мне кажется, что никогда я ее не добьюсь. И тогда становится мучительно. Нужно сделать так, чтобы не жизнь вела меня по своему пути, а я двигала ею так, как это надо мне. Только тогда я буду иметь право называться человеком.
Помню где-то услышанные, но на всю жизнь запавшие в душу слова: «Право на жизнь имеет только тот, чье имя займет место в истории».
Может быть, это правда…
9 ноября
Вчера был вечер в детдоме. Он превзошел все мои ожидания. Начался торжественной частью. Председательствовал Максим. Затем мы пошли пить чай. В столовой было так весело, что смех наш ни на минуту не смолкал. Мы сели за двумя столиками (мы, то есть часть гостей — девочек), за нашим столиком я, Рита Красикова и Клавушка Румянцева. Мы очень быстро разделались с содержимым наших тарелок в то время, как соседний только что принялся деликатно за первое кушанье.
Затем мы попытались было посягнуть на часть их закуски, но наши поползновения не увенчались успехом. Затем ходили со стаканами за чаем. И вдруг у меня пропал куда-то стакан. Девочки начали возводить на меня нелепые обвинения, говорили, что я стакан куда-то в рукав запрятала. Опять невообразимый смех.
Кончили пить чай, пошли в клуб. Там некоторое время сидели и смотрели на пляску.