Тригонометрию исправила. Ну и хватит, ведь спать пора. Я теперь так много стала писать, вероятно, потому, что без Люси не с кем поговорить обо всем, что ищет выхода.
Сейчас по радио передают оперу «Евгений Онегин» Чайковского, и в этот момент Ленский поет свое знаменитое: «Что день грядущий мне готовит?..» Под эту арию так хорошо мечтать, но мечтать о чем-то грустном, таком печальном, но неизмеримо прекрасном. Я слушаю и чуть не плачу…
12 октября
Сегодня был в пионердоме вечер. Мы пришли туда поздно. Я-то села, но Нюре пришлось стоять. Было если не весело, то, по крайней мере, смешно. Сначала танцевала девочка в шелковых панталонах, затем сел на стол и провалился сквозь него какой-то десятиклассник, потом кто-то снаружи разбил стекло, и Питанов через окно сказал: «Ловить разбойника». Хохотали неимоверно.
С утра сегодня я ходила в райком ВЛКСМ и в райсовет ОАХ по осоавиахимовским делам. Затем провела совет Осоавиахима. Работы так много, и все так трудно, что не знаю, с чего и начать. Все, все приходится создавать сначала. Ну что ж, поработаем. Получила на месяц освобождение от должности вожатой.
Комната Ины, превращенная ныне в музей.
17 октября
Люся почему-то давно не пишет. Я написала ей несколько писем, но отправила только одно из них. Сегодня приехал из Москвы папа. Наш отъезд в Магадан придется отложить до лета[2]. Ну, ничего не поделаешь. Да это и лучше. В этом году и здесь нескучно.
Вчера меня вызвали по химии. На уроке был директор, а я не видела и у доски, когда Николай Михайлович отворачивался, строила рожи. А когда заметила его, то прямо сквозь землю готова была провалиться.
В школе мы пересели. Я и Лена сели на вторую парту, а Нюра осталась на третьей. Сегодня должна быть репетиция «Спящей красавицы». Наверное, придет и Н. Хорошо бы.
19 октября
Вчера смешной случай произошел на литературе. У Германа на щеке были две замечательные кляксы. Я, как их увидела, так уж и успокоиться не могла, чуть не до слез хохотала. Сказала Лене, она ему написала об этом и кончила записку так: «Если не хочешь, чтобы нас удалили с урока, то вытри свою правую щеку». Опять смеялись. И вдруг меня вызывают. Я даже не знаю, что и отвечать. Кое-как ответила и получила «хорошо». По среди ответа вдруг меня такой смех разобрал, что я не удержалась и фыркнула на весь класс. Так нехорошо получилось. После урока ходили с Леной извиняться. Затем должна бы быть репетиция, но не пришел Сердобольский, а пьеса у него была. Так и ушли домой.
Вечером того же дня
У нас в школе было собрание членов физкультколлектива. Я хочу записаться в конькобежно-хоккейную секцию.
21 октября
Сегодня идет снег. Первый снег в этом году. Скоро зима.
Вчера день прошел сносно, а вечер — даже замечательно. С утра приходили девочки из детдома: Валя Амбражунас, Искра Дамме и Олечка Руманова. Все они мне очень нравятся, а вот М. и Ф. говорят, что первые две хорошие, а Олечка — дрянь. Не думаю. Она всегда такая ласковая, милая, как котенок. У нее чудесные волосы. Пепельного цвета и вьются мелко, мелко, колечками. Вчера она мне отрезала локон; он весь скручен, как пружинка. Прелесть. У нее голубые глазки. Такие славные! И вся она прехорошенькая, особенно когда улыбается.
После вчерашней контрольной по тригонометрии и географии у меня что-то случилось с нервами. Поднялась температура. Мама уложила в постель.
Потом пришли М. и Ф. Мы все, т. е. Нюра, я, Федя и Максим, пошли в техникум. Там было что-то вроде эстрадного концерта. Ничего. Потом пришли опять к нам, пообедали и пошли в маленькую комнату. Нюра ушла. И мы тут сидели и болтали обо всем, что в голову придет. Говорили всякую ерунду. Они предлагали мне создать монопольный союз торговли найденными перышками. Федя даже предлагал мне пару своих перьев, но я решила не создавать этого союза, так как рано или поздно он приведет к революции и моему краху.
Затем Федя стал рассказывать, что он любит делать. И вышло, что он не считает ерундой три вещи: читать, играть в шахматы и наблюдать природу, главным образом естественный отбор.
Над последним его пристрастием очень много смеялись. В этом роде болтали, пока не погас свет. Зажгли свечу. И решили, что как свеча догорит, так и они уйдут. И (увы!) скоро она догорела. Они ушли. Целый почти вечер смеялись и дурачились. С ними так легко себя чувствуешь, так хорошо болтать про всякую чепуху, что просто жаль, что нельзя быть всегда с ними вместе. И поэтому даже хочется жить в детдоме. Вот теперь все время ждем, что придется уехать. Самым дорогим, что останется у меня в Кашине, будут, пожалуй, эти ребята. С ними дружить в тысячу раз лучше, чем с любыми девочками (не считая Люси). Это самые хорошие мальчики, каких я знала, если не брать тех, к которым не была равнодушна. Ну да и то я никогда не сравню их с Л. и с Н.
Ну, пора уроки учить.
23 октября
На крышах лежит снег. Настоящий снег. Хотя еще тоненьким слоем, и ясно, что к вечеру растает, но все-таки.