– Я в норме. Но, черт, посмотри на меня. Теперь я не смогу полететь в Лос-Анджелес.
– Конечно, сможешь, – яростно воскликнула она, ее голос источал решительность. – Нельзя позволить ему тебе помешать.
– Предлагаешь встретиться с потенциальным начальником в таком виде? Я выгляжу жалким. И не хочу, чтобы меня жалели.
– Они и не станут. Особенно, когда ты споешь. – Она притянула меня к себе, ласково прижимая мою голову к своей уютной на ощупь толстовке.
– Он меня выгнал, Ви, – пробормотал я, уткнувшись ей в живот. – Он выгнал меня из дома.
Второй раз в жизни я оказался бездомным.
– Нет, – дрожащим голосом произнесла Вайолет. – Он не может.
– Смог. А мама была слишком испугана, чтобы с ним спорить. Теперь у меня остался единственный шанс все изменить. Поехать в Лос-Анджелес, убедить их меня спонсировать, а затем вернуться и надрать Чету задницу.
Но вслух эта идея казалась еще более неправдоподобной.
Вайолет села на скамейку рядом со мной.
– Ты можешь это сделать, и сделаешь, – произнесла она, смаргивая слезы, но ее решимость взяла верх. Она обвела взглядом хижину. – Мне показалось, что я видела здесь аптечку.
– Холден приносил одну. – Я указал на маленькую коробочку с лекарствами, стоявшую возле тихо гудевшего в углу генератора.
Вайолет принесла ее на стол. Я вздрогнул, когда она прикоснулась антисептической салфеткой к ссадине на щеке. – Завтра покраснение уже спадет и будет выглядеть лучше.
Я заметил, что она ничего не сказала об отпечатках пальцев на моей шее, которые красноречиво выдавали произошедшее. Их не спрячешь.
Снаружи послышались голоса.
– Черт, остальные уже здесь, – проворчал я. – Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии. Как же унизительно, черт побери.
Вайолет коснулась моей щеки.
– Вовсе нет. Просто так получилось. Они твои друзья, и ты им не безразличен.
Было слышно, как препираются Холден и Ронан, пока разжигали костер, а Шайло вмешивалась и обзывала их придурками.
Вопреки всему, я улыбнулся. Я скучал по ним.
Мы вышли из хижины. Три головы тут же повернулись в нашу сторону, и три пары глаз одновременно округлились при виде моего лица. Я поднял руку, прежде чем кто-либо, особенно Холден, успел заговорить.
– Я не хочу это обсуждать. Друг моей матери – придурок. Давайте на этом и остановимся.
– Но, черт подери, Миллер, – начал Холден.
– Я сказал, что не хочу об этом говорить. Разберусь с ним, когда вернусь.
Как-нибудь.
Холден неохотно отстал. На лице Шайло застыла маска беспокойства. Но Ронан… Ронан выглядел готовым убивать. Пока остальные разводили костер и доставали еду, он отвел меня в сторону.
– Когда вернешься, – произнес он ровным тоном, взгляд его серых глаз был суровым и жестким, – мы с этим разберемся. Ладно?
Я кивнул, стиснув зубы, чтобы сдержать проклятые слезы.
– Ясно.
– Хорошо, – произнес он, и я чуть не упал, когда он протянул руку и на секунду схватил меня за плечо. Ронан никогда ни к кому не прикасался. Он стукнул меня по плечу и отпустил, а затем занялся костром, пока Холден поддерживал беседу. На несколько часов мне удалось отодвинуть случившееся на задний план. Я сидел на песке и обнимал Вайолет, которая спиной прижималась к моей груди, откинув голову мне на плечо.
Мы ели хот-доги и картофельные чипсы. Холден рассказывал занимательную историю о том, как он и еще один пациент лечебницы в Швейцарии предприняли неудачную попытку побега. Как их преследовали по лужайке перед зданием, мокрых от разбрызгивателей, одетых только в больничные халаты и светивших голыми задницами.
Вайолет хохотала вместе со всеми, но я заметил, что она иначе смотрит на Холдена, словно видит его в новом свете.
После того как мы наелись, Шайло попросила меня сыграть песни, которые я подготовил к интервью.
– Не в настроении, – решительно отрезал я. Никто не давил.
В конце концов, пришло время прощаться.
Холден положил обе руки мне на плечи и до жути серьезно посмотрел на меня своими пронзительно-зелеными глазами.
– Послушай меня. Если во время встречи начнешь паниковать и сходить с ума, рекомендую один верный способ, который всегда использую в трудных ситуациях.
– Какой? – поинтересовался я, готовясь к очередной глупости.
– Я задаю себе всего один вопрос… Что бы сделал Джефф Голдблюм?
М-да.
– Спасибо, очень полезный совет.
Холден ухмыльнулся, но его взгляд упал на мои синяки, и улыбка тут же исчезла. Не говоря ни слова, он снял шарф, который носил, несмотря на теплый день, и накинул мне на шею. Небрежно намотал его так, чтобы он закрывал следы от пальцев.
– Тебе не нужно ничего им объяснять, понял? – велел он. – Ни черта.
– Черт возьми, Пэриш. – Глаза защипало, и я крепко его обнял. – Спасибо, приятель.
Он уступил место Шайло, которая тоже обняла меня и поцеловала в щеку.
– Сделай их. Знаю, что ты можешь.
Ронан уже сказал свое напутствие, а потому лишь коротко кивнул, когда они втроем двинулись прочь. Мы с Вайолет немного помедлили; я знал, что у нее что-то на уме. Она забрала мою медицинскую сумку, а я взвалил на плечо вещи и взял гитару.
– Жаль, что не могу отвезти тебя в аэропорт, – тихо сказала она, когда мы шли по пляжу. – Мне бы хотелось.
