– Ты не можешь пропустить прием, Ви, – произнес я, убирая пряди черных, как вороново крыло, волос с ее виска. – Нужно убедиться, что с тобой все в порядке.
– Я знаю, что здорова. – Она закусила губу. – Но… Эвелин обязательно тебя везти?
– У нее остались какие-то последние напутствия. Наверняка что-то вроде «Не облажайся».
– Но что это ей даст? Она никогда ничего не делает без причины.
– Огромные доходы от рекламы на ее видеоблоге, – ответил я. Я не стал добавлять, что истинной целью Эвелин было наконец сообщить мне о том, что она хотела получить в обмен на помощь. Если это окажется чем-то неуместным, а я подозревал, что так оно и будет, тогда я просто отошью ее и Вайолет никогда ничего об этом не узнает и не расстроится.
Она выглядела несчастной.
– Ты ведь мне доверяешь?
– Конечно, доверяю. А вот Эвелин не очень.
Я прокашлялся.
– Хм, не хочу тыкать носом в очевидное, но ты идешь на выпускной бал с другим парнем.
– Тебе определенно не о чем беспокоиться, – произнесла она с веселой улыбкой, а затем пристально посмотрела мне в глаза. – Но я сейчас серьезно. Я доверяю тебе, Миллер.
– Я тоже тебе доверяю, Ви, – ответил я. И это правда, но мысли о том, что Ривер будет касаться ее, танцевать с ней и фотографироваться, как делают настоящие парочки, были подобны соли на ране. Кроме Вайолет, у меня больше не осталось ничего, и мне не хотелось ею делиться.
Ты ведешь себя как гребаный собственник, отчитал я сам себя. Как Чет. Не будь как Чет.
– Я буду скучать по тебе, – произнесла она, когда мы в ее внедорожнике выехали с пляжа на Клиффсайд-стрит. Я написал Эвелин, чтобы она забрала меня возле кафе «Кофейная гуща», а не из дома, чтобы избежать очередную стычку с Четом.
– Я тоже, – ответил я. – И мне жаль, что я пропущу твой день рождения.
– Не тебе одному, – заметила она с лукавой улыбкой.
Вайолет припарковала машину перед кафе. Она повернулась ко мне и нежно поцеловала.
– Ни пуха ни пера. Позвони мне, как только все закончится.
– Хорошо. – Я погладил ее по щеке и снова поцеловал. Я попытался впитать в себя немного ее неиссякаемого оптимизма, пускай сладость ее губ прогонит горечь сомнений. Но внутри все скручивалось, а мысли наполнились неуверенностью и страхом.
– Я позвоню тебе завтра вечером. И повеселись на выпускном. Уверен, ты будешь очень красивой.
– Буду мечтать, что ты со мной. – Она поцеловала меня в последний раз, и я вылез из машины, забрав свои вещи.
Я уже входил в кафе, когда позади меня раздался визг шин. Вайолет задом сдавала с парковки, но затем резко затормозила. Распахнула дверь и бросилась ко мне, задыхаясь, с горящими глазами. Бледная фарфоровая кожа на щеках раскраснелась, а алые губы приоткрылись.
– Я люблю тебя, – выпалила она.
Ее слава так сильно поразили меня, что перехватило дыхание.
– Я уже начала отъезжать, но поняла, что не смогу. Не смогу отпустить тебя в Лос-Анджелес, пока ты не узнаешь, что я люблю тебя. И всегда любила. С тех пор, как нам исполнилось тринадцать, я была глупа и напугана. Боялась того, как сильно я тебя люблю. Насколько глубоки мои чувства. – Она покачала головой, ее темно-синие глаза блестели от слез. – Потому что они очень глубокие, Миллер. И дна их не видно.
Я уставился на нее, пока ее слова теплым дождем омывали мое сердце. Каждое слово растопило тревогу, ослабило страх, наполняя меня теплом.
Вайолет изучала мое потрясенный вид.
– Тебе не обязательно отвечать…
Я закрыл ей рот поцелуем, обхватив ладонями ее лицо, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства – четыре года невысказанной любви и ожидание целой жизни впереди, вместе.
– Я люблю тебя, – прошептал я ей в губы. – Как же сильно я тебя люблю. Господи, Вайолет. Дела были хуже некуда, но однажды ночью я, спотыкаясь, вышел из темного леса, потерянный, а ты оказалась рядом.
Ее глаза сверкали от слез, но широкая улыбка озаряла ее лицо.
– Ну что ж, – выдохнула она, сдерживая слезы. – Рада, что мы это выяснили. И, для сведения, это лучший… подарок… на день рождения…
Она снова поцеловала меня, сжимая мои ладони, а затем отступила и направилась к своей машине. Она помахала рукой из окна и уехала.
Я опустился за столик возле кафе, пораженный тем, как один день может одновременно обернуться самым лучшим и самым худшим. Через несколько минут на стоянку въехал черный «Эскалейд» и остановился рядом с магазином. Пассажирское окно опустилось, и Эвелин посмотрела на меня из-под своих солнцезащитных очков.
– Эй, малыш, тебя подвезти?
Я ухмыльнулся и открыл заднюю дверь, чтобы сложить свои вещи, затем забрался на переднее.
Эвелин сняла очки.
– Черт возьми, что с тобой случилось?
Я напрягся.
– Пустяки.
– Пустяки? – взвизгнула она. – Да ты настоящая катастрофа и… Господи, что это у тебя на шее?
Шарф Холдена сполз, и я сдернул его.
– Не беспокойся об этом.
– Не беспокоиться?.. Боже, ты в порядке?
– В порядке, но… я выгляжу ужасно, да? Для интервью?
