В дружеском молчании мы двинулись в сторону школы, когда прозвенел звонок, ознаменовавший конец обеда. Мы подошли к моему шкафчику, и я обняла Ривера.
– Спасибо, – прошептал он мне на ухо. – Огромное.
– Обращайся. О, и Ривер? Синее.
– Что?
– Мое платье на выпускной синее. Для букета, – поддразнила я, выгнув бровь. – На случай, если тебе нужно напоминание.
– Не нужно, – мрачно ответил он. – Папа мне не позволит забыть.
Наступило 3 июня. Мой рейс в Лос-Анджелес только вечером. У Вайолет был назначен поздний прием у врача для окончательного обследования после сотрясения мозга, поэтому Эвелин отвезет меня в аэропорт и даст последние напутствия. В Лос-Анджелесе меня встретит машина до отеля «Фэрмонт Мирамар». На следующее утро я встречусь с Джеком Вильегасом, первым вице-президентом «Голд Лайн Рекордс».
Черт подери, в миллионный раз за день думал я, собирая вещи.
У меня их было немного. В сумку отправились лучшие черные джинсы вместе с футболкой Sonic Youth, наименее выцветшей из всех. Эвелин посоветовала надеть кожаный шнурок с костяным рогом, который она нашла в дополнение к плетеным кожаным браслетам.
– И твоя шапочка, – добавила она. – Ради бога, надень свою шапочку.
Одежда выглядела поношенной и слишком неаккуратной, но больше у меня ничего не было.
Эвелин сказала, что это «настоящий я».
«Но что, если настоящий я недостаточно хорош?»
Я проклинал себя за то, что так переживал и весь издергался, но ничего не мог поделать. Порой надежда по силе могла соперничать со страхом и была столь же изнурительна.
Я подошел к холодильнику со своей сумкой с лекарствами и быстро прикинул, что из перекусов следует захватить с собой, что я съем в поездке, и подсчитал, сколько взять инсулина. Пока доставал охлажденные капсулы и укладывал их в дорожную сумку, Чет не сводил с меня взгляд.
С тех пор как он услышал новости о моем интервью, его настроение испортилось. Он походил на котел, который вот-вот закипит.
– Эй, красавчик, – крикнул Чет с дивана, а потом пробормотал, уткнувшись в пивную банку: – Ага, думает, что теперь чертовски крут. Маленькая сучка – вот кто он.
Мой пульс участился. Сейчас только десять утра. Все, за исключением, возможно, Ронана, до трех были в школе. Мама взяла больничный, и я остался дома присмотреть за ней.
С того самого дня, как обнаружил синяки на ее руке, я старался оставаться по возможности чаще, но она уговаривала меня этого не делать. Во-первых, потому что я прогуливал уроки, а во-вторых, по ее словам, мое постоянное пребывание дома только ухудшает ситуацию, а не защищает ее от Чета. Он еще больше злится.
– После того раза он больше никогда не поднимал на меня руку, – поклялась она, и мне пришлось вернуться к занятиям.
Но в то утро я был слишком взвинчен, чтобы идти в школу, и еще больше не хотел расставаться с мамой. Я зашел в ее комнату, чтобы проверить, как она.
– Его скоро разорвет.
– Знаю, – сказала она. – Но тебе стоит уйти. Пожалуйста. Ты сделаешь только хуже.
– Я? Выгони его, мама, – прошипел я. – Позвони в полицию.
Она сидела, откинувшись на подушки, уставшая и измученная.
– Ты себе весь день испортишь. Можешь опоздать на рейс, и тогда ничего не произойдет. Иди, милый. Со мной все будет в порядке.
Я стиснул зубы и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.
– Позвони, если понадоблюсь. Пообещай.
– Хорошо.
Усилием воли я покинул ее комнату и отправился в свою, чтобы забрать вещи. Ви, Шайло и парни собирались на вечеринку, которую Холден окрестил «Вспомни о нас, когда станешь Звездой». Я решил пойти на пляж и побродить там, чтобы немного успокоиться.
Перекинул сумку через руку, вынес футляр с гитарой, но вдруг резко остановился. Чет перегородил коридор. Его щеки под многодневной щетиной побледнели, и от него воняло несвежим пивом и сигаретами.
– Думаешь, твое маленькое путешествие что-нибудь изменит? – произнес он, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Они тебя сразу раскусят. Замызганный панк, распевающий свои тупые песенки.
Кровь застучала в ушах, и в горле пересохло.
– Отвали, придурок.
Чет выглядел готовым к драке, но открылась дверь спальни, и оттуда вышла мама.
– Что здесь происходит?
– Ничего, – ответил он и отпустил меня, сильно толкнув в плечо, когда я проходил мимо. Чет последовал за мной в гостиную. – Ничего не происходит, – повторил он громче, когда я подошел к потрепанной вешалке у двери, чтобы взять куртку. – Ты меня слышишь? Ты гребаный шут, притворяющийся кем-то большим, чем есть на самом деле. Но грош тебе цена.
Я набычился, защищаясь от его слов, но они все равно меня задели.
– Спасибо за ободряющую речь, – пробормотал я и потянулся к ручке двери. За моей спиной раздался мамин вскрик, а потом гитарный футляр вырвали у меня из рук. Я обернулся и увидел, как Чет швырнул его в стену за диваном. От удара футляр оставил на стене царапину, а затем повалился на подушки.
– Какого?..
Голос оборвался вместе с доступом кислорода. Чет схватил меня за горло и толкнул к двери. Он придвинулся ближе, кипя от ярости и брызжа слюной.
