– Должно. Я не могу их ни о чем просить. У них нет ничего.
Меня сильно поразило, как быстро все изменилось. Я стояла в комнате, которая была моей с тех пор, как я себя помню, и уже чувствовала, что мне здесь больше не место.
Шайло прикусила губу и застегнула последнюю пуговицу.
– А ты не думала о том, чтобы попросить в долг у Холдена? – Она подняла ладони в ответ на мой потрясенный взгляд. – Знаю, знаю. Мне бы это тоже не понравилось. Но он богат, как сам бог, и, похоже, ему абсолютно плевать на деньги. Он бы в легкую одолжил тебе на первое время.
– Я не настолько хорошо его знаю, чтобы просить, да и вообще это слишком унизительно. – Я покачала головой, разглядывая себя в зеркале. – Нет, я должна сама со всем справиться. Может быть, Вселенная выбрала такой способ закалить меня, прежде чем я стану врачом.
– Когда ты уезжаешь?
– Думаю, что должна быть готова к отъезду, как только продадут дом.
– Черт, Ви…
– Так будет лучше, – тихо произнесла я. – Тогда я смогу найти работу и жилье до начала занятий.
«Техас. Так далеко от нее. И Миллера. Я должна оставить Миллера».
Я не подпускала к себе эту мысль, но теперь она отчаянно билась в такт моему сердцу. Я опустилась на кровать, прижав ладонь ко рту.
– О, милая… – Шайло села рядом и обняла меня. – Не плачь, ты испортишь макияж. Ты ведь еще не рассказала Миллеру?
– Пока нет. Я сама едва могу с этим смириться. Что же мне делать, Шай?
– Не знаю, милая. Но ты уверена, что готова к этому выпускному с Ривером? Может, скажешь, что плохо себя чувствуешь, и поедешь ко мне? Биби испечет что-нибудь вкусненькое, чтобы отпраздновать твой день рождения, поедим, выпьем, посмотрим «Озарк».
Лучше и не придумать, но я покачала головой.
– Я обещала Риверу.
Шайло нахмурилась.
– Что между вами происходит? Он тебя шантажирует?
– Нет, – рассмеялась я, быстро встала и поправила платье. Шайло собрала половину моих волос в пучок, а остальные распустила по плечам.
– Ты красивая, – произнесла она, стоя рядом. – Несчастная, но красивая.
– Я иду не с тем парнем.
– А от того парня ты что-нибудь слышала?
– Нет. У него сегодня встреча. Весь день.
– В субботу?
– Они беспокоились, что он пропустит школу. Завтра он вернется. – Я повернулась к ней. – А что насчет тебя? Жалко, что ты не идешь.
– Мне там не место, – отрезала она.
– А где тебе место? С Ронаном Венцем?
Шайло отвела взгляд.
– Все сложно. Знаю, что это избитая фразочка из Фейсбука, но так и есть.
Я нежно улыбнулась.
– Он тебе не безразличен?
– Ничего подобного! – тут же вспылила она и спиной плюхнулась на кровать. – В половине случаев он сводит меня с ума, и мне хочется его придушить. Но в других случаях…
Я легла рядом с ней.
– А в других случаях ты хочешь его поцеловать?
Она усмехнулась.
– Ты испортишь прическу. – Я скорчила рожицу, и Шайло рассмеялась, потом взяла мою ладонь и стиснула ее. – С днем рождения, Вайолет. Знаю, сейчас все идет кувырком, но, если ты так уж хочешь пойти на этот выпускной, может быть, тогда попробуешь повеселиться. Забудь обо всем ненадолго.
– Я постараюсь.
Шайло оставалась рядом, пока мои родители притворялись нормальной, любящей семьей. Они сделали миллион фотографий нас с Шайло, а когда появился Ривер, то сделали еще миллион. Папа натянуто шутил, чтобы я не задерживалась допоздна, а мама выглядела так, словно сдерживала слезы.
– А можешь сфотографировать нас втроем? – попросил папа, протягивая Риверу телефон. – Сегодня особенный день.
Мама смягчилась, и я встала между родителями. Мы втроем, с улыбками на губах. Последняя фотография, на которой мы вместе, в нашем доме.
Ривер отвез меня к себе для еще одной фотосессии. Контраст между его родителями и моими был разительным. Нэнси и Джерри Уитмор суетились вокруг нас с непринужденными улыбками и искренним смехом. Но в доме Уитморов витало другое напряжение. Джерри пожал Риверу руку и похлопал его по спине, словно они заключили сделку.
Нэнси поцеловала меня в щеку.
– Он сказал мне, что ты стала ему очень хорошим другом.
– Ривер для меня тоже замечательный друг.
– Тогда это самое главное. Что вы оба счастливы. Желаю хорошо провести время сегодня вечером.
«С ней я тоже должна попрощаться».
Мне казалось, что моя улыбка – это плотина, сдерживающая эмоции. Стоит ей рухнуть, и все прорвется наружу.
Ривер пригласил меня поужинать в итальянское бистро «У Лилиан», где мы сели друг напротив друга за маленький столик на двоих. Ривер был безумно привлекателен в черном смокинге с темно-синим галстуком и камербандом[15], которые подходили к моему платью, но мысленно я все равно представляла напротив Миллера. Он бы выглядел небрежно красивым, с щетиной на щеках, может быть, в темных джинсах, спортивном пиджаке и галстуке, который бы он постоянно оттягивал. Неидеальный, но прекрасный.
– Ты очень красивая, – произнес Ривер. – И с днем рождения.
– Спасибо.
– Но ты какая-то подавленная. – Он поигрывал вилкой. – Знаю, что ты предпочла бы быть сейчас с другим.
– А ты нет? – спросила я с теплой улыбкой.
Он начал было качать головой, но потом кивнул.
– Да, и я. Не обязательно на балу, но просто…
– Быть с ним.
– Да.
– Я тоже.
