– И твоя мать не могла бы этого вынести, – едко заметил папа, и я с болью поняла, что любви между ними не осталось. Ни капли.
– А ты мог бы? – вскинулась мама. – Признаться миру, что мы банкроты? Я заткнула дыру в нашей чертовой дырявой лодке.
– Как? – спросила я, несмотря на то, что у меня не было никакого желания услышать ответ.
– Перестала платить налоги, – сказала мама.
Я разинула рот.
– Что ты сделала?
– Чтобы сохранить деньги в банке. Я уволила нашего налогового агента и сообщила ему, что мы собираемся сотрудничать с другой фирмой. Твой отец заверил меня, что его следующий проект поставит нас на ноги. И мы сможем все вернуть. Но никакого волшебного проекта так и не случилось. Каким-то образом мы до сих пор избегали внимания налоговой службы.
– Пока я не подала заявление о финансовой помощи. – Я откинулась на спинку стула, мой взгляд упал на документы на столе. – Вот почему вы не могли развестись.
Папа кивнул.
– Мы не хотели показывать судье истинное состояние наших финансов.
– И что теперь будет? – Мой взгляд метался между ними, от страха становилось трудно дышать. – Не платить налоги – серьезное преступление. Тебя… посадят в тюрьму?
– Нет, слава богу, – ответил папа. – Мой друг, Чарли… ты помнишь его? Он адвокат и согласился бесплатно помочь нам выбраться из этой передряги. Мы должны продать дом и все наши активы направить на погашение долга.
– Продать дом…
Дом, в котором я прожила всю свою жизнь. Мой дом. Я вцепилась в кухонный стол, за которым когда-то сидела еще в детском стульчике, мама накладывала мне еду, а папа корчил глупые рожицы. Где мы тысячи раз ели вместе, счастливые, смеющиеся… Время, которое с каждой секундой выцветало и становилось все более далеким.
– А где мы будем жить? – спросила я.
– Мы с твоим отцом разойдемся, – сказала Мама. – Я перееду к бабушке в Портленд.
– А я останусь с дядей Тони, – сказал папа.
– В Огайо?
Он смущенно кивнул.
– А… а как же я?
Мама закусила губу и отвела взгляд.
Папа попытался улыбнуться.
– Ну, милая, это тебе решать.
Я вытаращила глаза.
– Ты хочешь, чтобы я выбирала между тобой и мамой? – От этой мысли меня затошнило, но потом вдруг пришло осознание, что моя судьба уже решена. – Нет, забудьте. Я не останусь ни с кем из вас. Бейлорский университет предоставляет мне полную оплату.
– Бейлор? – У папы округлились глаза. – Это замечательный университет. Поздравляю, дорогая.
Гордость в его голосе, смешанная со слезами, грозила сломить меня.
– Они все оплатят? – уточнила мама.
– Почти, – ответила я. – У меня есть кое-какие сбережения. Найду квартиру. Устроюсь на работу. Со мной все будет в порядке.
– Мы гордимся тобой, тыковка, – произнес папа. – Очень гордимся. Такой потенциал… и мы так тебя подвели…
– Все в порядке, папа, – резко оборвала его я. Ничего не в порядке, но мне нужно, чтобы он замолчал. Мне не вынести его слабости. Он мой отец. И должен быть сильным. И очень заботливым. Мама тоже должна быть сильной и заботливой. И так и было, давным-давно.
Мама взяла меня за руку, в ее глазах стояли слезы.
– Вайолет… Мне жаль. Очень жаль. И господи, завтра твой день рождения…
С ее губ сорвалось рыдание, и она тут же заглушила его ладонью. Вскочила из-за стола и выбежала из кухни. Папа тоже встал и похлопал меня по плечу. Он наклонился и поцеловал меня в макушку.
– Мы тебе это компенсируем, – произнес он. – Как-нибудь.
Он ушел, и я осталась на кухне одна. В доме снова воцарилась тишина, теперь казалось, что навечно. Пустая и холодная. Она сжирала отголоски более счастливых времен, пока ничего не осталось.
На следующий день Шайло пришла помочь мне подготовиться к выпускному. Она принесла мне белую подарочную коробочку, перевязанную золотой лентой. Внутри было кольцо, которое она сделала сама. Красивое замысловатое переплетение бронзовых, золотых и серебряных нитей.
– С днем рождения, Ви.
– Оно прекрасно, – произнесла я, надевая его на средний палец правой руки. – Потрясающее, Шай. Какая же ты талантливая! Не могу дождаться, когда у тебя появится собственный магазинчик в центре города.
– Я тоже. Тут еще надпись.
Я сняла кольцо. Внутри, где соединялись полосочки металла, было выгравировано «
– Я буду ужасно по тебе скучать.
– Я тоже.
Она быстро меня отпустила, чтобы помочь застегнуть платье благородного синего цвета с расшитым кристаллами лифом и длинной широкой шифоновой юбкой. Я наблюдала за ней в зеркало, как косы струились по худеньким плечам, а глаза блестели.
– Меня бесит, что ты уезжаешь, – произнесла она. – Предполагалось, что у нас есть еще четыре года, прежде чем ты меня бросишь ради Медицинской школы.
– Знаю. Мне самой тошно об этом думать.
– А как насчет всего остального? Как ты относишься к разводу?
– Это к лучшему. Когда-то развод стал бы худшим кошмаром. Но теперь это всего лишь еще один водоворот в гигантском море дерьма.
– В котором ты оказалась за бортом. Я переживаю из-за того, что ты останешься в Техасе одна.
– Я смогла немного отложить денег.
– Но хватит ли этого?
