Он хотел было возразить: чего там смотреть? Он видел хозяйку этого бомжатника. До полной деградации ей оставался один шаг. На миловидном когда-то лице виднелись уже следы зависимости. Синева, едва подернувшая щеки, но грозящая вскоре проявиться сильнее, была уже заметна. И эта такая типичная алкогольная припухлость, которая вскоре должна превратиться в одутловатость. Все это говорило о том, что внутрь дома ходить не надо, ничего хорошего они там не найдут.
Но жена с риелтором уже прошли, поплелся за ними и он.
Внутри дома было еще хуже, чем он ожидал. В летней кухне, в коридоре и в двух комнатах без дверей пол или сгорел, или его просто не было. Стены с остатками обоев были все прокурены до какой-то особой табачной вони и желтизны. С потолков свисала паутина…
– Вот одна комната, они здесь живут, – позвала риелтор и распахнула дверь.
Там их ждала картина, которая навсегда запала в память. Именно благодаря ей он сумел потом вспомнить все обстоятельства…
В этой комнате был пол. Был старенький телевизор, по которому транслировали мультики, и даже был большой двуспальный диван без ножек.
На этом диване, в куче старого тряпья и несвежего белья, спала девочка лет двенадцати-тринадцати.
– Утомилась за ночь, – сообщила им хозяйка из коридора.
– А что было ночью? – спросила его жена.
– Да колобродили черти.
И он хорошо представил, что тут творилось ночью. Как гуляли тут те отбросы, что прокурили, изгадили и сожгли все в доме, кроме одной комнаты.
Ему вдруг стало не по себе.
– Пойдем отсюда, – сказал он и даже взял жену за руку. – Пойдем, ну!
– Сам дом крепкий, – сказала риелтор. – Основа хорошая.
– По бросовой цене отдаю, – прохрипела сзади алкоголичка.
– Пойдем, – повторил он.
А дальше случилось вот что. Жена вдруг захотела купить именно этот дом.
– Понимаешь! Мы дадим им шанс! – сказала она, не успели они сесть в машину.
– Что?
– Шанс! Может, она исправится.
– Послушай, – ответил он, глянув на риелтора, – я видел множество алкоголиков, я сам чуть им не стал. Это бесполезно. Они будут врать, изворачиваться, обманывать себя, но никогда не признают, что нужно что-то изменить. Даже вот это существо непонятного возраста и едва различимого пола думает, что у нее еще есть шанс. И стоит ей захотеть…
– Я знаю пол и возраст…
– Уверен, что ты ошибешься, десять из десяти.
– Я знаю, это женщина. И знаю, сколько ей лет, – ответила жена. – Она моя одноклассница.
Все молчали. Надо было ехать.
– Я прошу тебя, – вдруг сказала жена, хотя знала, что он не любил и никогда не позволял никаких выяснений отношений на людях, – просто прошу, купи этот дом. Сделай подарок мне. Я хочу, чтобы это ты купил, не я, и подарил мне. Чтобы ты и я, мы вместе, дали шанс той девочке…
Он обернулся и посмотрел на риелторшу. Та явно восхищалась тем, как просто могут иные женщины попросить в подарок дом у моря.
– И посоветуй, что делать дальше, – закончила жена.
Ну в конце концов, для него это было, как купить банку кока-колы.
– Хорошо, – сказал он, – я дам денег на этот мусор. Но… для начала вы купите квартиру в городе.
Он назвал курортный город рядом.
– Двухкомнатную квартиру. Ты обставишь ее мебелью. Вы, – он кивнул на риелтора, – поможете прописать эту дочку этой алкоголички туда. Ни к бабкам, ни к теткам. Туда. Далее. Весь дом и ремонт этих камней на тебе. Я не верю в эту благотворительность. Химическая зависимость, а алкоголизм, чтобы ты знала, это химическая зависимость, неизлечима. Возможна только длительная ремиссия. У мужчин. У женщин – нет. Если только каким-то чудом. Пропьет она плод твоих душевных порывов. Пропьет.
Он говорил это твердо, констатируя факт, как привык, ведь привычка к трезвому мышлению настолько укоренилась в нем, что давно стала его сутью. И все-таки он вдруг почувствовал нечто, что он никак не мог уловить у себя внутри. Нечто совсем незнакомое и чуждое. То, что он все не мог ухватить и оценить. А когда смог, то изумился сам и замолчал.
То, что проклюнулось вдруг у него внутри, называлось радость.
И точно в ответ на его внутреннее состояние, на его поиск, жена сказала:
– Ты хороший… – И добавила еще раз громче: – Хороший!
Вечером они еще ездили смотреть квартиру для алкоголички. И он принял в этом деятельное участие. Именно он помог жене учесть все. И то, что рядом с жильем должна быть школа и поликлиника. И магазин. Его на один вечер, казалось, увлекла игра под названием «Спаси алкоголичку и ее дочку».
А уж как она увлекла жену!
Вечером они впервые за долгие годы занимались любовью по ее инициативе. И она все шептала ему:
«Хороший, хороший, хороший!»…
Именно в эту ночь жена забеременела.
И через семь месяцев родила девочку, а сама умерла. Умерла в самом дорогом перинатальном центре, в самой дорогой, самой лучшей перинатальной клинике.
А дочка ушла за ней, протянув еще неделю в каком-то странном прозрачном гробике-корытце под светом ламп и в присутствии самых дорогих врачей.
