– Что делал я? – переспросил он. – Я чуть не утонул к чертям собачьим! Вот что я делал.
Бигем не шелохнулся, даже глазом не моргнул. Гарри ждал неизбежного взрыва, не зная, кто из них нанесет первый удар. Но у него не было времени за этим наблюдать. В его голове крутились мысли, как выйти из этого тупика. И вдруг его осенило.
– Салливан…
– Что? – спросил австралиец, не сводя глаз с Бигема.
– Вас ведь наняли в «черную команду».
– И что?
– Кидать лопатой горящий уголь, – продолжил Гарри. – Так вы и обожгли руки.
Салливан отступил, но по-прежнему не отрываясь смотрел на Бигема.
Гарри шагнул вперед. Он понял! Наконец-то после нескольких дней чтения показаний он нашел ответ. Почему он сразу не понял, о чем говорил Артур Скаррот?
Гарри посмотрел на Бигема, и тот неохотно повернулся к нему, а Салливан отступил назад.
– Ты был со мной, – сказал Гарри. – Мы говорили с моряком и спрашивали его о «черной команде». Помнишь?
– Помню, – холодно ответил Бигем.
– То есть по словам мистера Салливана выходит, что в одном из угольных бункеров «Титаника» перед выходом из Саутгемптона возник пожар, и «Уайт стар» в последний момент набрала команду, чтобы его потушить.
Бигем пожал плечами.
– Не вижу…
– Горящий уголь невозможно выкинуть за борт, поэтому его приходится кидать лопатами в топку, – продолжал Гарри. – Вы ведь этим занимались, мистер Салливан?
Салливан кивнул.
– И вы продолжали это делать, когда «Титаник» вошел в Лабрадорское течение?
– Да, так и было.
– Итак, – не унимался Гарри. – Согласно показаниям Шеклтона, когда они вышли из Гольфстрима и оказались в Лабрадорском течении, любой опытный капитан должен был предвидеть возможность встречи с айсбергом. Но что ему делать с горящим бункером? Если «черная команда» перестанет подавать его в топки, огонь может распространиться и пожар выйдет из-под контроля. Единственная возможность для «Титаника» – сохранять скорость и продолжать подкидывать уголь. Ты хотел знать, почему они шли в ледовом поле со скоростью двадцать два узла? Вот тебе и ответ.
– Это правда? – Бигем посмотрел на Салливана.
– Правда – то, что я орудовал лопатой, – ответил Салливан. – Мы еле сдерживали пожар в шестом бункере.
– И вы утверждаете, что поднялись на борт в Саутгемптоне? – уточнил Бигем.
Салливан кивнул.
– И уголь уже горел?
– Да.
Гарри посмотрел на Бигема.
– Какого черта «Уайт стар» получила свидетельство о годности к плаванию, если в бункере был пожар?
– Не тратьте время, спрашивая у него, – сказал Салливан. – Мы уже знаем ответ, – его злость явно стихала, уступая место пониманию. – Вот почему они меня искали. Кое-кто пытается заставить меня молчать.
– Кто именно? – спросил Гарри.
– Это не ко мне вопрос. – Салливан пожал плечами и указал на Бигема. – У него спрашивайте.
Бигем презрительно скривил губы.
– Вы не дали показания и не забрали заработок. Это был вопрос отчетности, только и всего. Мы понятия не имели, что…
– Что «что»? – спросил Салливан. – Что корабль горел?
Бигем не ответил.
Шрам словно потянул уголок губ Салливана, когда тот с презрением посмотрел на Бигема.
– Ваше расследование – балаган, и я не хочу в нем участвовать. Возможно, американцы докопаются до истины, а вы – нет, потому что вы этого не хотите. У вас есть мои показания. Делайте с ними что хотите. Можете отозвать своих псов. Я свое слово сказал.
Бигем безмолвствовал, и Салливан обернулся к Гарри.
– Полагаю, теперь я свободен, поэтому поеду с вами. Вам не помешает любая помощь.
Поппи последовала за Дейзи вверх по тюдоровской лестнице из резного дуба в их общую спальню. Из столовой до нее доносились голоса младших сестер. Ни нянюшки Кэтчпоул, ни Агнес за завтраком не было, и девочки, предоставленные самим себе, громко смеялись.
Дейзи остановилась и прислушалась.
– А где наша дорогая мачеха?
– Может быть, еще в постели.
– Наверно, живот не дает ей встать, – сказала Дейзи.
По словам нянюшки Кэтчпоул, дитя могло появиться на свет со дня на день, и Агнес нездоровилось.
