– Это книга с рецептами различных снадобий, такие используются в Академии, но о ней позже, – предупредил он мой вопрос. – Более сжатые пособия мы даем слугам. Обычные граждане Делитреи для домашнего использования могут купить книжки по зельям почти в любом магазине. Необязательно быть волшебником, причисленным к определенному рангу. Достаточно крупицы магии, чтобы пользоваться зачарованными предметами, снадобьями или чем-то подобным. Если в роду человека был маг хотя бы в третьем поколении, волшебные предметы не навредят ему. Простейшая магия, сотворенная с помощью заклинаний, сработает, а зелья подействуют.
– Кроме волшебников, наделенных определенной силой, есть и те, кто ею не владеет, но все равно может творить волшебство? – решилась я на вопрос.
– Именно, – кивнул отец. – Так работают слуги и живет множество людей в Делитрее. Не всем дано обладать тем, что мы называем истинным волшебством, но почти в каждом живет хоть крупица магии.
– А четвертое подразделение волшебников? Кто они? – спросила я и услышала, как тихо фыркнул Эдриан с дивана.
– Материалы, – маги, способные создавать материю из ничего и обращать ее в ничто, – ответил отец, снова усаживаясь за стол и закидывая на него ноги. – Самое распространенное – это создание железа, камня, нитей для ткани и тому подобного. Например, материалы могут создать камень для постройки собора, а стихийные с помощью потоков воздуха – сложить из них само строение. К сожалению, материалы не могут создавать сразу предметы, для этого у нас есть различные мастера и ученые. Но это существенно облегчает жизнь и помогает сохранить экологию: нет нужды в заводах, которые есть в простецком мире. Вместо них у нас мастерские. Они процветают, люди зарабатывают, и все в Делитрее живут счастливо.
– Но если они могут создать сколько угодно золота… – начала я, но отец прервал меня:
– Невозможно создать сколько угодно золота. Несмотря на то что силы нас питают, они же и тратятся. Возможности материалов одни из самых ограниченных, их запасы не бесконечны и требуют долгого восстановления. Поэтому в плане золота они работают только на государство, то есть на Верховного Правителя. – Отец самодовольно смахнул невидимую пылинку с камзола.
Я совершенно не узнавала этого человека. Моего отца никогда не интересовали власть, богатство и влияние. Он возил меня на багажнике старого ржавого велосипеда, покупал маме цветы и чинил ее машину.
Человек, постукивающий большим золотым перстнем по столу, будто бы никогда и не был моим отцом. Может, я почти его не знала или плохо помнила? Шестилетние дети очень часто видят в людях только хорошее, особенно в своих родителях.
– Ван Торн, – вспомнила я. – Он может обратить ложку в пыль и жестом зажигает огонь в трубке. Получается, он обладает двумя силами одновременно?
Ван Торн оторвался от спинки стула, выпрямился, положил трубку на стол и только сейчас снял шляпу. Его волосы с легкой проседью рассыпались по плечам, а глаза горели голубым огнем. Он посмотрел на меня внимательно и сказал:
– Такие волшебники, как я или Эдриан, рождаются очень редко. То, что они твои родители, – еще ничего не значит. Как уже говорил Колин, в Делитрее полным-полно жителей, в которых сидит лишь крупица магии, и они не принадлежат ни к одному подразделению. Иногда, раз в десять поколений, даже в семье простаков может родиться очень сильный волшебник. Ему будут подчиняться все силы, одновременно он будет и видящим, и материалом, и стихийным, и даже ткачом. Но такая мощь требует и полной отдачи, зачастую человек все же может развить лишь одну из сил, к которым предрасположен, максимум две. Я и правда могу управлять стихиями и материей. Эдриан…
– Мне подвластны стихии, ткачество, материя и… мысли. Но не в полной мере. Далеко не в полной… Пока что. В скором времени я научусь управлять ими филигранно, и тогда мне точно не будет равных. – Эдриан подошел к столу и навис над ним, оперевшись руками. – Только представьте, я смогу внушить любому из вас что угодно. Например, что следует немедленно отослать многоуважаемую дочь Верховного Правителя из Делитреи ввиду ее абсолютной бесполезности или что самому Верховному Правителю давно пора покинуть свой пост…
– Эдриан! – воскликнул отец, вставая с места. Его тень на стене увеличилась в размере. – Ты забываешься! Кажется, ты слишком много о себе возомнил и хватил лишнего! Дела государства касаются тебя в последнюю очередь, я сам буду принимать решения!
Эдриан вскинул руки в комичном жесте и плюхнулся на диван, разглядывая свои ногти так, будто видел их впервые. Я сомневалась, что в отсутствие отца он будет вести себя нормально, если даже сейчас они сталкивались лбами, как два разъяренных буйвола. А я подозревала, что с Эдрианом мне еще предстоит встреча, и далеко не одна. Но сейчас я могла облегченно вздохнуть.
– Вероника устала, – проговорил Ван Торн, обращаясь к отцу, – ей нужно отдохнуть. Вряд ли она запомнит что-нибудь еще, даже если ты сейчас собрался пересказать ей всю историю Делитреи.
