– Я и не собирался рассказывать Веронике историю Делитреи, этим займутся в Академии, а Эдриан поможет Веронике освоиться.
– В Академии? – хрипло переспросила я.
Гнев сменил усталость. Я прибыла сюда для спасения брата. Ван Торн сообщил, что это срочно, а теперь отец говорит о какой-то истории и Академии.
– Я прибыла сюда, чтобы спасти Майки! Я вообще не понимаю, о чем ты ведешь речь! Вдруг он… в опасности! Ему грозит смерть, он напуган, находится неизвестно где, а я буду вести с вами светские беседы?
– Придется согласиться с этим. – Эдриан кивнул. – Какой смысл в Академии, если и так понятно, что в ней нет ни толики волшебства! К тому же я не собираюсь таскаться с ней как нянька! Уволь меня от такой чести.
– Вероника, – мягко проговорил отец, отмахнувшись от Эдриана, – ты нужна мне для освобождения Майки, безусловно. Но, прежде чем ты сможешь мне помочь, мы должны пробудить твою магию, дремлющие силы. В волшебниках они просыпаются не сразу, но обычно годам к десяти. Есть вероятность, что они все еще спят, потому что ты находилась в подавляющей простецкой среде… Но мы это исправим. Ты отправишься в Академию, в которой обучаются все волшебники с десяти до восемнадцати лет. Преподаватели помогут пробудить силы, а в свободное от занятий время ты будешь практиковаться с Ван Торном.
Ван Торн снова водрузил шляпу на голову и теперь приподнял ее в приветственном жесте ухмыляясь.
Эдриан же мерил шагами комнату. Затем он схватил книгу, покоившуюся на диване, и швырнул ее на пол. Он приближался к отцу, скрестив руки на груди, и, подняв подбородок, оглядывал его:
– Я отказываюсь сопровождать ее в Академии, это неслыханный позор! Прими уже тот факт, что твоя дочь простачка и ничем не сможет нам помочь! Мы можем освободить его от…
– Довольно! Выйди вон, Эдриан, я побеседую с тобой позже, – вскинулся отец.
Эдриан злобно запыхтел, метая глазами молнии то в отца, то в меня или Ван Торна. Он тяжело дышал, прекрасное, будто высеченное из мрамора лицо зарумянилось, кудри походили на змей в прическе горгоны Медузы, они развевались в потоке ветра, окружавшего лишь Эдриана. Резко развернувшись, он стремительно вылетел из кабинета. Стражники даже не успели распахнуть перед ним дверь, он громко хлопнул ею и испарился.
Отец потер переносицу, плечи его устало опустились. Если один из его подчиненных мог вести себя таким образом, завидовать положению Верховного Правителя не приходилось.
Во мне все еще кипела злость. Я чувствовала себя слепым котенком, брошенным на улице. Меня притащили в чуждый магический мир, а теперь отказывались говорить, ради чего это потребовалось.
– Где Майки? – твердо спросила я.
– Вероника, – глаза отца забегали, – сначала ты должна пройти магическую подготовку и раскрыть свои способности. Без магии знание местоположения Майки не имеет ровным счетом никакого смысла.
– Ван Торн говорил, что это срочно, что я нужна тебе… нужна Майки.
– Безусловно, нужна! Но значение имеет лишь твоя магия.
– Колин прав, – кивнул Ван Торн, – я торопил тебя, потому что нам как можно скорее нужно разбудить твои способности. Лишь соединение твоей силы с силой Верховного Правителя может помочь в спасении Майкла. Ты должна приложить все усилия, чтобы овладеть волшебством, которое совершенно точно кроется внутри тебя. Ты – дочь Верховного Правителя, иначе быть не может.
– И я должна ходить в эту… Академию? – уточнила я.
Ван Торн кивнул и поднялся со стула.
– Я провожу тебя в комнату, а завтра ты обо всем непременно узнаешь. Когда ты попадешь в Академию, сама все поймешь. И я думаю, что не стоит так сильно бояться Эдриана, он лишь видит твою реакцию и упивается ею. В любом случае он не посмеет ослушаться приказа Верховного Правителя, он тебя не тронет.
Отец подошел ко мне и снова обнял, но сомнения, прочно поселившиеся в мыслях, позволили лишь легонько похлопать его по спине. Он отодвинулся, приподнял мое лицо за подбородок и заглянул своими черными как уголь глазами в мои светло-голубые. Что-то давно забытое, но до боли знакомое на миг проявилось в его чертах, а губы тронула улыбка.
– Иди, дочка, отдыхай. Я уверен, что через несколько дней в нужной обстановке твоя сила проявится и мы сможем приступить к спасению Майки. Поверь, это все, чего я хочу.
В глазах защипало. Столько вопросов, которые я хотела задать ему, но не решалась, остались невысказанными. Почему он ушел от нас? Почему так легко сдался, если любил маму, и не сделал все возможное, чтобы ее переубедить и забрать в волшебную страну? Как он мог отказаться от семьи, единственного, что важно в жизни, ради власти? Ради этих напыщенных чародеев, золота и роскоши?
Он был виновен не только в том, что я закрылась, отстранилась ото всех, и даже от своего истинного я, а мама сломалась. Он был виновен в пропаже Майки. И он все еще скрывал от меня истину. Я чувствовала, что она где-то рядом, ускользает, как золотая рыбка из рук.
