– О нет, – расхохотался Эдриан, – без вина в ваших семейных делах не разобраться. Пусть принесут еще. – И он вытянулся на диване, закинув руки за голову.
– Правитель, приказать принести еще вина? – уточнил один из стражников.
– Нет, не нужно, – качнул головой отец.
– Если я прикажу, ты принесешь, – не открывая глаз, проговорил Эдриан, – ясно тебе, Салем?
– Да, господин, – сквозь зубы ответил стражник.
– А я пока подумаю, приказывать или нет. Может, я прикажу привести сюда парочку хорошеньких девушек. Правитель, что ты об этом думаешь? – Эдриан повернулся к отцу и прищурился.
– Думаю, что тебе стоит вести себя более сдержанно и приказываю здесь я, в том числе и тебе, – повысив голос, ответил отец. – Если сила и власть затмили тебе разум, я это быстро исправлю.
Глаза стражника блеснули, а затем он вновь принял бесстрастный вид. Очевидно, Эдриан не терпел, когда кто-то с ним так разговаривал.
Парень вскочил с дивана и гневно уставился на отца. В комнате не было сквозняка, окно плотно закрыли, но вмиг вокруг Эдриана закрутился мощный поток воздуха. По́лы его камзола развевались, карты на стенах затрепетали, бумаги слетели со стола и принялись кружить в диком вихре. С каждой секундой поток силы нарастал, и я испуганно уставилась на Эдриана, инстинктивно вжимаясь в стол.
– Эдриан, успокойся, пожалуйста, – примирительно сказал отец. – Я хочу обсудить важные вещи, незачем устраивать представление.
Ветер стих, и Эдриан плюхнулся обратно:
– Моя сила не затмила мне разум. Она затмила твою силу… Или скоро затмит, Верховный Правитель. – Последние слова сочились ядом.
Эдриан замолчал и прикрыл веки, делая вид, что нас не существует.
Я переводила шокированный взгляд с Ван Торна на отца. Эдриан умел вызывать ветер, а может быть, и целую бурю. Он сильнее Верховного Правителя, раз отец даже не возразил на его реплику.
– Эдриан продемонстрировал одну из сил магов, – начал объяснять отец. – В Делитрее мы распределяем магов на четыре подразделения, по видам волшебства: это видящие, материалы, стихийные и ткачи. Я – стихийный. Мы можем управлять силой огня, воздуха, воды и земли. Это подразделение считается самым сильным. Стихийные рождаются очень редко, а навыки требуют повышенной концентрации и тяжелых тренировок. Управлять силами, данными природой, очень трудно. Не все стихийные развивают свои способности. Многим не хватает силы духа и тела, терпения или желания. Кто-то ограничивается разжиганием на кухне, когда готовит суп.
Я кивнула, пораженная тем, что кому-то могут быть дарованы способности для управления такой мощью. Подумав о том, что подобный маг при подготовке и упорстве, как говорит отец, может поджечь целый город или сотворить тайфун, я содрогнулась. Отец, сделав небольшой глоток из бокала, продолжил:
– Видящие – это маги, которые могут видеть прошлое, будущее, а самые сильные из них могут читать мысли человека и даже управлять ими. Но для освоения контроля над разумом другого человека требуется много лет обучения, иногда не один десяток. Мы, маги, живем дольше обычных людей, если используем дар. Те, кто не пользуется своими способностями, живут как обычные люди, простаки. Видишь ли, использование магии подпитывает.
– Поэтому Маргарет Митчел жива? – Я повернулась к Ван Торну, но тот задумчиво выпускал кольца дыма изо рта, нарочно не заметив вопросительного взгляда.
– Маргарет, – протянул отец, – не просто жива, она выглядит получше многих из нас. Все такая же красавица, как и десятки лет назад. Конечно, она стала немного старше, все-таки маги не бессмертны и тоже стареют, но иначе. Кстати, о Маргарет, она – ткач, или же целитель, а для тех жалких простаков, из-за которых ей пришлось покинуть деревню, знахарка. Она умеет лечить не только с помощью снадобий. Варить зелья может любой, наши служанки прекрасно пользуются рецептами, создавая магические напитки. Она может лечить с помощью рук, а также обладает способностью менять внешность. Для нее человек что полотно, из которого можно сотворить что угодно. Например, она подправила мне нос.
Отец повернулся в профиль, демонстрируя работу Маргарет Митчел, но я, видевшая его в последний раз, когда мне было шесть, не могла выразить должного восхищения.
Он отмахнулся и, ухмыльнувшись, сделал еще один глоток. Потом прошагал к стеллажу с книгами и достал увесистый том с пожелтевшими от времени страницами. Отодвинув в сторону тарелки, он с громким стуком опустил фолиант передо мной. Открыл какую-то страницу и ткнул пальцем в иллюстрацию. На ней были изображены несколько растений и рецепт зелья. Таких растений я нигде не видела. Читая диковинные названия ингредиентов, я едва шевелила губами, а затем уставилась на отца. Он снисходительно улыбнулся и пояснил:
