– Потому что, как я уже говорил, верю в то, что у магии есть собственные намерения. Вдруг она решит пропасть? Вдруг я не смогу больше ею пользоваться, произойдет что-нибудь неординарное? Или какой-нибудь злой волшебник решит изобрести приспособление, которое поглотит всю магию, чтобы стать всемогущим. – Ван Торн нахмурился, морщинка легла меж его бровями, и он тут же стал казаться старше. – Меч – вот что никогда не подведет.
В словах Ван Торна была логика, и я, несмотря на навалившуюся жуткую усталость, получила удовольствие от тренировки. Мышцы ныли, но по мере их расслабления тело становилось легче, настроение поднималось. Какая разница, есть во мне магия или нет, если однажды я смогу справиться с врагом с помощью меча? Он даже не успеет сотворить заклинание, или что там они делают.
Эта мысль воодушевила. Общество Ван Торна не тяготило, наоборот, дарило легкость и спокойствие. Я уже мечтала о тренировках с Ван Торном и о том, как мышцы окрепнут, я стану сильной, гибкой, проворной и даже смогу утереть нос Эдриану, когда он в очередной раз вздумает меня цеплять. Но целью прибытия в Делитрею было совсем иное, и я бы не смогла об этом забыть, даже если бы очень постаралась.
– К чему это все? – спросила я, напоминая об уговоре, который мы заключили перед началом тренировки. – Зачем мне уметь драться? Зачем пробуждать магию, которой, может быть, и нет? Зачем я здесь на самом деле, Ван Торн?
Отец запретил всем людям, контактирующим со мной, раскрывать любую информацию о Майки, что было очень странно. Но Ван Торн не был тем, кто слушал его беспрекословно. Мужчина являлся первым советником Верховного Правителя, и его характер не позволял поддерживать все решения и безрассудства, на которые был способен отец.
– Сегодня ты должна была посетить занятие по истории магии и Делитреи, – начал Ван Торн, и я утвердительно кивнула. – Существуют три магические страны: Делитеря, Велирея и Армирея. Раньше все страны жили в мире, и наследники правителя каждой страны поддерживали дружеские, деловые, торговые отношения. Конечно, все державы различались политическими устоями и взглядами, иногда случались конфликты, но одно было неизменным – мир. Так длилось до тех пор, пока темный маг Вольф не решил свергнуть правителя Армиреи и занять его место.
– Но какое отношение все это имеет ко мне и Майки? Я бы прекрасно прожила без информации о каких-то волшебных странах, существование которых все еще сомнительно, – раздраженно возразила я.
– Вольф не просто узурпировал власть в Армирее, он хочет захватить и другие волшебные страны. Включая Делитрею. Я бы даже сказал, Делитрею в первую очередь.
Ван Торн провел руками по волосам, поднялся со скамьи и принялся расхаживать по залу. Стук каблуков его сапог глухо отдавался от стен, создавая эхо. Пальцы Ван Торна подрагивали, несколько минут он собирался с мыслями. Напряжение нарастало, воздух тяжелел, и грудь наливалась свинцом с каждым вдохом. Шаги Ван Торна стучали, как метроном, ожидание тяготило.
– Вольф посчитал, что лучшим вариантом для шантажа Верховного Правителя будет его ребенок, – проговорил Ван Торн не поворачиваясь.
Я разглядывала его могучую спину, не в силах вымолвить ни слова. Глаза мучительно защипало, слезы застилали все вокруг, и я более не могла разглядеть ни обеспокоенного лица Ван Торна, ни своих дрожащих рук.
Я закрыла лицо руками и заплакала. Магия должна быть выдумкой, сказкой, какие в детстве читают детям и показывают на экране. Но я сидела здесь, на скамье, и давилась всхлипами.
– Вероника, – Ван Торн встал со своего места и мягко присел у моих ног, – все будет… хорошо.
– Ничего хорошего уже не будет! – закричала я, и вся ярость, копившаяся продолжительное время, вырвалась наружу. – Моего брата похитил чертов темный волшебник! Это вы мне хотите сказать? Я нахожусь в выдуманной стране, а лучше бы находилась в палате интенсивной терапии для шизофреников, и этот гребаный дворец, и вы, и отец были лишь плодом моего воображения!
– Ты сможешь помочь Майки, – осторожно, как с опасным животным, говорил Ван Торн, – для этого ты здесь. Колину не справиться в одиночку. Это вопрос не только одной семьи, вопрос безопасности всей страны.
– Плевать я хотела на вашу стану, пропади она пропадом! – заревела я. – Верните моего брата! Я не хочу всего этого!
Ван Торн снова присел рядом и, помявшись несколько секунд, обнял меня. Ноздри защекотал аромат ванили, табака, трав и чего-то еще. Я ударила его в грудь, но он не отстранился, покачивая меня, будто ребенка.
