– Вероника, – заговорил он, когда я перестала бесконечно всхлипывать, а рваное дыхание немного выровнялась, – ты – очень важное звено в этой цепочке. Вольф гнусный мерзавец, это правда. Но я должен сказать тебе еще кое-что. Он не только хочет захватить все магические страны, он планирует господствовать и над обычными людьми. Никогда он не был терпимым к простакам, потому и собрал собственную армию и восстал против предыдущего правителя Армиреи. Его жутко раздражало то, что мы принимаем детей, наделенных магическими способностями, но рожденных в семьях из обычного мира. Вольф был против этого и, конечно же, без труда нашел сторонников такой позиции. Предрассудки, страх или убежденность в своем превосходстве – не знаю, что именно руководит подобными людьми.
– Почему отец сам не освободит Майки? – прохрипела я. – Во мне нет способностей. Вы учите меня драться, но на успешное овладение этим искусством уйдет не один год. Зачем я нужна отцу? Он ведь… этот Вольф может забрать и меня.
– Не может, – покачал головой Ван Торн. – Твой отец – Верховный Правитель и, несмотря на то что он не обладает всеми магическими силами, очень мощный колдун. Кровь наследника престола отличается от крови обычных магов. С помощью нее можно творить страшные вещи. Есть теория, что если собрать по капле крови наследника престола и его дочери и сына, добавить частицы магии каждого из них, то можно создать энергию такой силы, которая сметет со своего пути все.
– То есть отец хочет соединить мою силу, свою и Майки, чтобы победить Вольфа?
Ван Торн кивнул и подал руку, чтобы я могла подняться. От усталости и шока перед глазами все плыло. Ван Торн медленно накинул на плечи кожаный плащ, лежавший в углу зала, протянул мне форменный пиджак, от которого я отмахнулась, и тогда он, сжав тонкую ткань в пальцах, понес его сам.
Ноги налились свинцом и едва двигались, Ван Торну пришлось поддерживать меня за локоть, чтобы я не упала.
Когда мы подошли к темно-бронзовой, облупившейся от времени раме и мутная поверхность потертого, покрытого царапинами зеркала начала принимать облик портала, мысль, острая, как кинжал, пронзила меня.
– Но Майки у темного волшебника, так? Тогда каким образом отец собирается его спасать, если для сотворения заклинания ему потребуется два наследника?
Ван Торн угрюмо водрузил на голову ковбойскую шляпу. Тень от нее упала на его лицо и сделала непроницаемым. Он подхватил меня на руки и шагнул в портал, уже искрящийся серебром и манящий черными, густыми, как сливки, вихрями.
В этот раз перемещение прошло более успешно, или я стала менее чувствительна к физической боли, сменившейся болью душевной. Страшное осознание того, что брат находится в плену у темного чародея, тяжело давило на грудь.
Ван Торн сразу же перенес меня в спальню и, пожелав хорошенько отдохнуть, покинул комнату. Я заперла дверь на замок. Желания видеть кого-либо, пусть даже служанок, не было. Единственное, чего хотелось, – это провалиться под землю или рассыпаться на миллион частиц. Чувство потери, ужаса, безысходности разъедало изнутри, поток жгучих слез лился по лицу.
Обессилев от рыданий, я уснула. Когда же разлепила веки, солнце пробивалось сквозь массивные шторы. Пылинки витали в оранжевых лучах, листья деревьев в саду шелестели, а птицы выводили беззаботную трель. Это лишь злило, никто вокруг не мог разделить мои чувства. Жизнь продолжалась так, будто брат не находился в плену у злого чародея, а отец не скрывал правду.
Я натянула одеяло на голову и заворочалась, не желая вставать. Тяжесть нового знания лежала на плечах.
Я снова провалилась в сон. Часов, к большому удивлению, в комнате не было, и я не могла определить, проспала день или два. Но когда снова проснулась, тьма клубилась за окном, а комната погрузилась в полумрак.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
– Верховный Правитель прислал узнать, не померла ли, часом, его дочь, – послышался голос Эдриана. – Служанки не смогли попасть в покои, и мне пришлось отправиться сюда. Лучше бы тебе выйти или хотя бы подать голос, иначе придется сокрушить эту дверь, чего мне очень не хочется, как и видеть тебя.
– Так убирайся вон! – закричала я. – Вместе со своим Верховным Правителем катитесь куда подальше, а меня оставьте в покое!
– У кого-то прорезались зубы? – хмыкнул Эдриан.
– Лучше бы у вас всех прорезалась совесть, – проворчала я еле слышно и перевернулась на бок, натянув одеяло по самую макушку.
