Я успокаивала себя тем, что считала дни, когда не встречала Эдриана, только потому, что хотела поговорить с ним при свете дня, убедиться, что он и вправду приоткрыл потаенные уголки не только своей души, но и моей. Этот ночной разговор обратился мороком, казалось, что он и вовсе мне приснился. Я обязана была увидеть Эдриана, чтобы убедиться, что не схожу с ума и не выдаю желаемое за действительное. Но шли дни, а Эдриан так и не появлялся.
В Академию меня сопровождал Ван Торн или стражники отца. И если с Ван Торном я проводила все больше времени: занималась фехтованием, основами рукопашного боя и иногда безрезультатно пыталась призвать магию, то «швейцары» отца, так я их называла про себя, как конвоиры, молча провожали меня от портала к порталу и от двери комнаты, невольно ставшей моей тюрьмой, до дверей Академии.
Я все еще посещала занятия по истории магии, так и не приступив к практике, что, безусловно, обескураживало и раздражало одновременно. Не проходило и дня, чтобы я не думала о спасении Майки. Мне до жути хотелось обсудить с отцом, когда же начнется исполнение того самого плана по вызволению брата, но стражники отмалчивались, а Ван Торн сообщал, что Верховный Правитель слишком занят. В какой-то день мое терпение должно было лопнуть, но, по всей видимости, не тогда, когда я услышала такой знакомый и в то же время чужой голос, раздавшийся из-за двери.
– Я надеюсь, ты уже встала и привела себя в порядок, не люблю ждать, – протянул низкий, бархатный голос, его обладатель, казалось, перекатывал слова на языке, как льдинки.
Не отдавая себе отчета, я машинально бросилась к двери. Резко распахнув створку, безумными глазами я уставилась на Эдриана. Все те же шоколадные кудри, ниспадающие на лоб, карие глаза с лисьим прищуром, то ли насмешливым, то ли презрительным, черный камзол и черные брюки. Воротник белой рубашки небрежно торчал у горла, едва прикрывая татуировку с изображением короны. Парень стоял, привалившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Эдриан определенно мне не приснился, он был настоящим. Вот только как он относится ко мне теперь? Изменилось ли что-то в наших натянутых, как готовая порваться струна, отношениях?
– Классная пижама, Уилкинс, захватила с собой из простецкого мира? – Брови Эдриана взлетели наверх, а ухмылка, играющая на губах, стала еще шире.
Только сейчас я вспомнила, что на мне была лишь короткая ночная рубашка и шелковый халат. Я поспешила запахнуться и потуже затянуть пояс халата. Взгляд упал на голые ноги в ссадинах и синяках от занятий с Ван Торном, и тут же я представила, в каком виде явилась перед Эдрианом. Нечесаные волосы, больше походившие на гнездо, фиолетовые и зеленые разводы на ногах, царапины на руках и наверняка помятое лицо. Мысленно ужаснувшись, я осторожно прикрыла дверь.
– Привет, – пробормотала я, не найдя других слов.
– Собирайся, – проворчал Эдриан вместо приветствия, легко отталкиваясь от стены и приближаясь. Я отошла чуть дальше, переживая за свои нечищеные зубы. – Сегодня нас ждут великие дела. Точнее, меня ждут великие дела, а тебе разрешено посмотреть.
– Весьма великодушно с твоей стороны, – огрызнулась я, раздосадованная тем, что Эдриан вновь вел себя как настоящий…
– Я рад, что ты наконец-то начала ценить всю благосклонность, проявленную к тебе в стенах этого замка. Соревноваться со мной в источении яда бесполезно. Я всегда побеждаю. – Эдриан обнажил белые зубы со слегка заостренными клыками.
– Я буду готова через десять минут, – отчеканила я и захлопнула дверь прямо перед носом Эдриана.
Я швырнула в сторону халат, а затем схватила со столика расческу, и та тоже отправилась в полет через всю комнату, угодив в стену. В глазах потемнело от злости. Единственное, о чем я сейчас жалела, – это то, что я захлопнула дверь перед носом Эдриана, лучше бы я его прищемила хорошенько! Ничего не изменилось, Эдриан остался таким же заносчивым, напыщенным индюком. На что же я рассчитывала?
На скорую руку я почистила зубы и умылась, выглядела я и впрямь неважно, а Тилли и Килли, как назло, куда-то запропастились. Чертыхаясь и костеря Эдриана, а заодно и внезапно исчезнувших служанок на все лады, с горем пополам я нашла камзол, рубашку, брюки и ботинки. Волосы я стянула на затылке тугой резинкой, на большее моих способностей не хватало. О макияже можно было забыть, все предметы визажа подчинялись только при использовании волшебного порошка, а без Тилли и Килли он был совершенно бесполезен.
Когда я вышла из комнаты, Эдриан все еще стоял у стены, брови он свел к переносице, лицо его приобрело задумчивый, практически болезненный вид. Но как только он поднял голову, маска безразличия, насмешливости и отстраненности вернулась. Он молча зашагал по коридору, а я за ним.
Разглядывая его затылок, я ощущала, как чешутся ладони, как бегают мурашки по коже от желания спросить, выкрикнуть, выпалить терзавший меня вопрос. Но я сдерживалась, опасаясь реакции Эдриана. Он был настолько же прекрасен, насколько непредсказуем.
