Всю дорогу до портала мы провели в молчании, когда же пришло время входить в неистово кружащиеся блестящие вихри на поверхности зеркала, Эдриан взял меня под локоть, и в этом движении больше не чувствовалось злости, грубости или раздражения. Он был осторожен. То, как мягко сомкнулись его длинные, сильные пальцы вокруг моего предплечья, заставило сердце биться чаще. Я боялась посмотреть на него, опасаясь, что он исчезнет. Все чувства сконцентрировались только на этом прикосновении, казалось, его пальцы стали центром всего, за что я так отчаянно цеплялась, и только прикосновение Эдриана могло спасти.
Я слегка пошатнулась, когда ноги коснулись мягкой травы у выхода из портала. Эдриан точным, коротким движением притянул меня к себе, не дав упасть, и тут же отпустил. Это стало последней каплей, и больше я не могла сдерживать рвущиеся наружу вопросы, они скреблись в горле, заставляя их произнести.
– Что это было, Эдриан? Что происходит? – выпалила я.
– О чем ты? – выдохнул Эдриан, медленно повернув голову.
– Ты знаешь о чем! Заявляешься в полночь в мою комнату, убеждаешь меня не сдаваться, так смотришь, говоришь… Потом исчезаешь, не появляешься целую неделю, а потом возвращаешься, как ни в чем не бывало и ведешь себя как полнейший му… дурак! Что происходит, Эдриан? Я же вижу, что ты меня не ненавидишь.
Эдриан не смотрел на меня, он упорно разглядывал свои начищенные до блеска ботинки, и лишь сжатые челюсти выдавали, какая внутри него шла борьба. Наконец, выдержав внушительную паузу и совладав с эмоциями, Эдриан поднял голову. Колючий холод в его взгляде, казалось, мог заморозить весь мир. Он прищурился и медленно, поступью самой грациозной кошки приблизился ко мне, замерев в нескольких дюймах. Он поднял руку, и его ладонь оказалась так близко к моему лицу, что любое мимолетное движение головы могло спровоцировать прикосновение, которое наверняка пустило бы электрический ток по коже. Парень внимательно разглядывал меня, губы его сжались в тонкую полоску, а скулы заострились.
– Эдриан? – рискнула я нарушить слишком затянувшееся молчание.
– Чего ты хочешь от меня? – он скривился, будто бы от боли, и отдернул руку, привычно натянув маску пренебрежения. – Я что, недостаточно точно изъяснялся? Или ты так и не смогла проанализировать все, что я сказал?
– Я подумала…
– Что ты думала, Вероника? Я – не милый мальчик, я – злой, заносчивый, мстительный, жестокий, – каждое слово он выдыхал мне в лицо, нависая, словно коршун, закрывая своей тенью солнечный свет. – Я – самый опасный волшебник в Делитрее, и после Вольфа тебе и всем остальным нужно бояться только меня. Ты думала, мы теперь друзья? Должен тебя разочаровать. Я уже жалею о том, что решился открыть тебе глаза. Кажется, было проще оставить все как есть, тогда ты скорее вернулась бы в свой простецкий мир!
Эдриан злился, радужки его глаз потемнели, вновь став почти черными, как самое глубокое озеро. Как же глупо с моей стороны было ожидать другого отношения. Усилием воли я заставила себя поднять голову и посмотреть прямо ему в лицо. Эдриан выжидающе поднял бровь, но я лишь глядела на него, полностью разочарованная и опустошенная. В ушах звенело так, словно мы находились в вакууме и мира вокруг не существовало. Давление на барабанные перепонки становилось невыносимым, все плыло перед глазами, становясь каким-то ненастоящим, нарисованным рукой не самого талантливого художника.
– Раз мы все выяснили, пойдем, – наконец сказала я, решившись прервать повисшее между нами молчание.
Эдриан моргнул, будто очнувшись, дымка нереальности, клубившаяся вокруг нас, подернулась и лопнула, как мыльный пузырь. Парень молча развернулся на каблуках и двинулся в сторону Академии.
У моста, ведущего к величественному замку, Эдриан повернул влево и направился по дорожке вдоль крутого обрыва, заросшего высокой травой. Чем дальше мы шли по тропинке, тем больше здание Академии скрывалось за деревьями, лес по левую сторону становился все гуще, лиственные деревья сменялись хвойными. По правую сторону все так же шумела вода, густые темно-синие волны наталкивались на камни, огибая и облизывая их. Верхушки елей, казалось, доставали до самых небес, по которым плыли пушистые, как сахарная вата, белоснежные облака. Ноздрей коснулся хвойный запах, такой чистый и яркий, что я старалась вдыхать как можно глубже, чтобы насытиться этим невероятным ароматом.
Вопросы вертелись на языке, но после состоявшегося между мной и Эдрианом диалога, если его можно было так назвать, я сомневалась, что стоит открывать рот. В конце концов, вряд ли он собирается завести меня в чащу и оставить там. Даже если так, я уже была не уверена, что сильно против. Поиски Майки даже не начались, магия во мне все еще дремлет, какой смысл находиться здесь?
