Его лицо приобрело задумчивое выражение, он созерцал карту на стене. Тилли и Килли мигом покинули комнату, а я осталась стоять у дверей.
– Вы можете идти. – Отец царственно махнул стражникам рукой. – Думаю, защита от Вероники мне точно не понадобится.
Когда я впервые оказалась в этом кабинете, здесь присутствовали не только чародеи-охранники, но и Ван Торн с Эдрианом. Теперь же я должна остаться с отцом один на один, и от этого все внутри похолодело.
Стражи в унисон распахнули обе створки двери и, шурша складками мантий, исчезли. Я помялась на месте, ожидая приглашения присесть, но отец не торопился начинать разговор. Сжав кулаки так сильно, что на внутренней стороне ладоней остались следы от ногтей, я деревянным шагом двинулась к Верховному Правителю.
Страх стучал в висках, я не знала, как начать разговор. Все, что я планировала ему сказать, вылетело из головы, оставив зияющую пустоту. В горле пересохло, и я надеялась, что сумею выдавить хотя бы несколько фраз.
– Что ты хотела сказать, Вероника? Слуги сообщили, что ты очень хотела увидеть меня, – раздался холодный голос отца.
В пустой комнате он прозвучал громко, отражаясь от стен и создавая эхо. Я почувствовала себя еще более неуверенно и крепче сжала кулаки.
– Почему ты не сказал? – выпалила я.
– Не сказал о чем? – не поворачиваясь спросил отец.
– О том, где находится Майки, что ему грозит опасность, что вообще всем грозит опасность? Что я должна совершить какой-то непонятный ритуал, призвать магию, что тебе для этого необходимы дочь и сын и вообще, что я тут должна чуть ли не мир спасти! – С каждой секундой слова давались все легче.
Теперь я была благодарна отцу, что он не поворачивался. Вываливать всю ярость на его неподвижный затылок было куда проще, чем если бы пришлось говорить под его цепким взглядом.
– Ты притащил сюда, точнее, приказал Ван Торну меня притащить, решил, что я должна ходить в Академию с Эдрианом, который меня… ненавидит, учиться сражаться на мечах и… даже не потрудился объяснить цель!
Отец прошагал во главу стола и уселся в кресло, обитое бархатом. Минуту он просидел молча, вперив взгляд в стену, барабаня пальцами по столешнице. Грудь его быстро вздымалась и опускалась так, будто он пытался усмирить ураган. Нос его заострился, на лбу выступила вена.
Липкие щупальца страха обвили внутренности. Я боялась не того, что он мог произнести, а саму сущность, пробудившуюся в нем. Никогда я не видела такой жестокости в этих чертах, казавшихся родными.
– Я не хотел тебя шокировать, Вероника, – начал отец, – так много всего свалилось на твои хрупкие плечи. Я хотел, чтобы сначала ты адаптировалась, поняла, как устроен наш мир. И после обязательно бы все объяснил. Неужели ты думала, что я обманываю из злого умысла? Это все только от любви к тебе.
Я упала на стул и уронила голову на ладони. Все было слишком сложно и тяжело.
– Видишь, информация, сказанная не вовремя, ранила тебя, выбила из колеи. Я переживал, что ты вообще не сможешь оправиться, – продолжал Верховный Правитель, и с каждой фразой он все больше походил на того человека, которого я помнила. – Ты несколько дней провела в комнате, не выходила и не принимала пищи. Я беспокоился.
– Так беспокоился, что ни разу не пришел?
Я хотела упомянуть, что вместо этого меня посетил Эдриан, но вовремя прикусила язык. Возможно, отец не знал об этом.
– Я был занят важными государственными делами, Вероника. И раз уж теперь ты знаешь о том, что происходит в Делитрее и других магических странах, должна понимать. На Делитрею надвигается большая беда, и если мы с тобой не предотвратим ее, последствия могут быть ужасны. Вольф захватит страну, уничтожит множество людей.
– А Майки? Разве я здесь не ради его спасения?
– Конечно, мы спасем Майки, – отмахнулся отец, – это само собой разумеется. Как только победим Вольфа, Майки будет освобожден.
– И мы сможем отправиться домой? – с надеждой спросила я.
– Если захочешь.
– У меня нет никаких магических способностей. Как в таком случае мы будем освобождать Майки? – Этот вопрос тревожил больше всего.
– Конечно есть! Ты – моя дочь. Просто волшебство спит глубоким сном, ему незачем просыпаться в обычном мире. Здесь же оно пробудится и расцветет. Вот увидишь, Вероника, ты станешь могущественной колдуньей. – В его глазах заплясал странный огонек, это больше пугало, чем воодушевляло.
– А если нет? – повторила я. – Мне известно, что есть дети, которые рождаются без волшебства в семьях магов. Тилли и Килли тому пример.
– Я даже не рассматриваю такую возможность, ты – дочь Верховного Правителя, наша кровь – особенная. А сила более могущественная. В Майки уже начали просыпаться магические способности, иначе Вольф не похитил бы его.
Я чувствовала пустоту и разочарование. Несмотря на то что отец принял меня, я ожидала от встречи большего. Он отстраненно вел диалог, так, будто разговаривал не с дочерью, а с подданной или чужим ребенком, которому был вынужден объяснять прописные истины.
