– Какие действия? Я пребывал в состоянии аффекта. Катер мчался к берегу, и я ничего не мог сделать.
– Вы не остановили его?
– У самого берега. Едва выбрался, запустил двигатель и направил пустой катер к противоположному берегу.
– Когда вы приняли решение во второй раз шантажировать Тихвина?
– После этого случая. Я позвонил ему, удвоил сумму, и он согласился.
– И за это вы чуть не поплатились жизнью, – заметила Лионелла. – Скажите мне честно… Это вы сообщили Лосеву, что я привезу Стрешнева на съемки в «Мосфильм»?
– Я. Простите. Мне нужно было отвлечь следствие…
Тихвин крикнул:
– Все вранье. Фарс! Небывальщина!
Тут все услышали громкий стук.
– Фейерверк? – Лев прислушался.
– Лосев… – Кречет подошел к запертой двери мастерской и громко спросил: – Чего тебе?
– Выпусти меня!
– Полиция еще не приехала.
– Выпусти! Я все расскажу!
Кречет оглянулся на Льва, и тот кивнул:
– Выпусти.
Выбравшись из темного помещения, Лосев сощурился.
– Это все он! Он, Лосев, заварил эту кашу! – крикнул Тихвин.
Ни слова не говоря, Лосев кинулся и сбил его с ног. Оба упали на пол. Никто не собирался их разнимать. Дорогой итальянский костюм Тихвина превратился в пыльную тряпку. Они катались по полу, пока оба не выдохлись. Наконец, расцепившись, они поднялись на ноги. Вытерев кровь из разбитого носа, Лосев сказал:
– Этот урод приказал Друзю убить артистку. Он так и сказал: чтоб неповадно было. Это было при мне. Как рассказывал Друзь, он специально сшиб Кислянского, чтобы вернуться за квадроциклом. Друзь был уверен, что Бирюкова придет одна. Я предупреждал…
– Но почему же он убил ее таким варварским способом? – спросила Лионелла.
Лосев ткнул пальцем в Тихвина:
– Он приказал!
– Вранье! – крикнул Тихвин. – Кого вы слушаете? Лосев продажный мент!
– Я говорил, что у нее есть сообщник, – продолжил Лосев. – Потом Друзь показал мне видео в телефоне. Но мы никак не могли разглядеть этого, в полосатом шарфе. Спрашивали в пансионате. Никто такого не видел.
– Я только однажды его надевал, – сообщил Никанин. – На последних съемках в лесу было холодно.
– Я видел. – Лосев кивнул на Тихвина. – И он тоже! В тот же день Тихвин приказал мне вас убить! Делаю официальное заявление!
– Зачем вы на это пошли? – спросила Лионелла.
– Боялся, что Тихвин со мной расправится!
– Сволочь! – Тихвин пнул Лосева. – Чтоб ты сдох!
В ответ Лосев с силой толкнул его в грудь. Тихвин отлетел в сторону и закашлялся.
– Нитроглицерин… – прошептал он. – «Скорую»…
– Но «Скорая» уехала. – Лионелла растерянно огляделась.
Лев поддержал Тихвина, но тот закачался и тяжело опустился на пол. Присев возле него, Лев приложил ухо к его груди, пощупал пульс, потом быстро встал:
– Все.
– Скончался? – спросил Никанин.
Ухмыльнувшись, Лосев пошел к выходу:
– Вот и хорошо. Теперь вы ничего не докажете.
– Врешь! – тихо проронила Лионелла.
Лосев обернулся, и она показала ему телефон.
– Все до последнего слова записано.
Лосев рванулся к ней, но, получив боковой хук в челюсть от Кречета, упал на пол и вырубился.
В гараж забежал охранник.
– Там полиция!
– Впусти, – приказал Кречет.
И Лионелла добавила:
– Нам есть что им рассказать.
Еще до рассвета обоз выехал за пределы Новгорода. Позади осталась городская сторожа. Длинная вереница саней и всадников, сопровождавших обоз, протянулась черной змеей по белому снегу.
Варвара ехала на первых санях, заправски управляя парой гнедых лошадей. Рядом на коне ехал старшина обоза – псковский купец Борис Негочевич. Его верные ратники по-молодечески веселились, выкрикивали задорные шутки и горячили коней.
Увидев среди молодцов Бронеслава, Варвара отвернулась, но когда он поравнялся с ее санями, сердито крикнула:
– Сто-о-ой!
– Чего тебе? – задиристо спросил Бронеслав.
– Зачем с обозом пошел?
– Тебе какая печаль? Могет, порешил дорогу разведать.
– Оно бы хорошо, коли так. Да ведь врешь ты. Врешь!
Бронеслав пустил коня медленным шагом:
– Князь послал. Велел за тобой присматривать.
– Ой ли?
– Правду говорю.
– Не нужен ты мне. Добра от тебя не жди, – проговорила Варвара.
– А мне твоего спроса не надобно. Я князю служу, не тебе.
– Все мы его слуги.
– То-то и оно… – Бронеслав подбоченился и тронул поводья. – Только мы с тобой – порознь.
Бронеслав ускакал вперед, и Варвара проводила его долгим подозрительным взглядом.
Сани нагнал старшина:
– А ты, я вижу, не с одним князем знаешься.
– О чем таком говоришь? – Варвара опустила глаза. – Ведать не ведаю.
– Будет притворяться, деваха. Вижу, что знаетесь! Не за тобой ли боярский сын в обоз подался?
– Знать – знаю. Только не друг он мне, а враг.
– Во-о-о-н оно как! – Купец усмехнулся и провел рукой по усам. – Аль набедокурил чего?
Варвара обрубила:
– Бог шельму метит. Большего сказать не могу.
– А и пусть с обозом идет. Лишний ратник, и делу польза.
– Нечистыми руками чистого дела не сделать, – проворчала Варвара, но Борис Негочевич уже ускакал.
