– Да, похоже на удар обо что-то неровное и твердое. Возможно, корень или камень?
Я закивала:
– Что-то такое. Было темно. Все случилось быстро…
Доктор наскоро меня обследовала – незапачканный верх пижамы, неприкрытую кожу рук и шеи. Сначала я проверила себя в ванной Рика, потом это сделала следователь Ригби в моей спальне. Никаких других повреждений. Ничто не указывало на иное развитие событий.
Следователь опять села на стул и принялась что-то печатать в телефоне, пока Сидни готовилась зашивать рану. Сделав обезболивающий укол, она промыла коленку и наложила швы. Ее движения завораживали, пальцы действовали быстро и четко. Закончив, Сидни резко сняла перчатки, и в комнате раздался хлопок.
– Ну вот. Теперь тебе надо будет прийти дней через десять, снять швы. Рана распухла и выглядит страшнее, чем на самом деле. Пропишем тебе противовоспалительное. И что-нибудь успокоительное, согласна?
– Не помешало бы.
– У тебя есть аллергия или другие нежелательные реакции на лекарства?
– Никаких, – заверила я.
Однажды, еще в юности, меня перед операцией чем-то напичкали. Так потом я в течение нескольких часов была без сознания, пока к моей кровати не подошла медсестра со словами: «С добрым утром, Арден». Я не знала, считается ли это побочной реакцией, но сейчас меня такая перспектива только радовала. Принять таблетку и отключиться.
– Ты в доме одна? – спросила Сидни, глядя на бланк, который я заполняла.
Вопрос меня озадачил – прямо как на приеме у доктора Кела. Не услышав ответа, Сидни перестала писать и подняла глаза.
– Я тебе выписываю таблетки с сильным седативным эффектом. Будет лучше, если за тобой кто-нибудь присмотрит.
Я собиралась ответить, что за мной присмотрит сосед, но в эту секунду занавеска распахнулась, и из-за нее появилась Элиза с широко открытыми глазами.
– Ну ты даешь, Лив! – воскликнула она. – Что случилось?
Ни грамма косметики, волосы собраны в хвост на макушке. Просторная футболка, легинсы, кроссовки. Никаких признаков Тревора.
– Ты что здесь делаешь? – спросила я.
Хотя уже догадалась по тому, как на меня смотрела медсестра в приемной во время регистрации. Или та, что измеряла мне давление. Та, что стояла к нам спиной, когда Сидни задернула занавеску. Не секрет, насколько молниеносно в подобных заведениях распространяется информация.
– Ты мне не позвонила, – сказала Элиза.
Она вопросительно взглянула на следователя, протянула руку.
– Элиза. Работаю здесь медсестрой.
– Нина Ригби, следователь. Я сегодня на дежурстве, – пожала та протянутую руку.
Рука Элизы нелепо застыла в воздухе, глаза остановились на мне.
– В чем дело? Что с тобой?
– Со мной ничего, – ответила я. – Наткнулась на труп и упала.
Уголок ее рта дернулся в улыбке – то ли от того, как я произнесла эти слова, то ли от комичности самой ситуации.
– Давай отвезу тебя домой. – Элиза повернулась к следователю. – Доверьте ее мне.
Следователь Ригби натянуто улыбнулась. Сидни хмыкнула, глядя на Элизу.
– Я как раз закончила. – Врач повернулась ко мне. – Думаю, что смогу быстро уладить волокиту с выпиской, никому ведь не захочется плохо выглядеть в твоих глазах. – Она похлопала ладонью по краю кровати, прежде чем выйти. – Рада, что ты теперь не одна.
Ригби встала и протянула мне визитку.
– Возле вашего дома какое-то время будет продолжаться расследование. По крайней мере, сегодня команда пробудет там большую часть дня. И к вам, скорее всего, наведаются вновь. Заполнить кое-какие бумаги.
– Хорошо.
Я чувствовала облегчение от того, что она уходит. Похоже, требуемое получила. Показания подтвердились.
У выхода следователь остановилась.
– У меня уже есть ваши показания, но желательно, чтобы вы, придя домой, попробовали сами все записать. Вдруг вспомните что-то еще. Вы свидетель, а у подробностей есть свойство… забываться.
Задержав на мне взгляд, Ригби шагнула в проем между занавесками.
Элиза поморщилась.
– Жуть какая, – сказала она. – Нагнала на всех страху. Хотя с виду по ней не скажешь.
– Она расследует потенциальное убийство. Им, вероятно, полагается так себя вести, – предположила я.
И все же Элиза права. В следователе Ригби было нечто такое, что отвлекало внимание на посторонние вещи. Я провела с ней несколько часов, гадая, что скрывается за ее фасадом, упустив при этом из виду ее истинные намерения. Этакая профессиональная тактика – дать людям себя недооценить, чтобы они расслабились и проболтались.
Я впустила эту женщину в дом, позволила ей все внимательно осмотреть. Она сидела рядом, когда врач давал заключение по поводу моей раны. Возможно, оно и к лучшему. Побывав у меня и в доме Рика, она лишь убедилась, что никаких преступлений там не совершалось.
Тем не менее я впустила следователя в дом, даже не догадываясь о том, что ей нужно. Впустила до того, как вошла сама. Такая халатность могла закончиться очень плохо. Впредь надо быть осторожнее.
– Пойду проверю, как обстоят дела с бумагами, – сказала Элиза. – Ты пока посиди, ладненько?
