Суета по ту сторону занавески отступила, как некая параллельная реальность. Мелькающие тени. Писк приборов в другом конце коридора. Назойливое бренчание телефона, которое вернуло меня в темноту.
Мысли путались. Силясь понять смысл происходящего, я закрыла глаза, перебирая в памяти разрозненные фрагменты. Прежде чем они забудутся, как советовала Ригби.
Вот я набираю сообщение Джоне, держа бокал с вином. Тут же об этом жалею. Иду в спальню… В течение следующего часа я должна была переодеться, лечь в кровать, положить телефон рядом на тумбочку. Ничего такого я не помнила. Привычные повседневные действия. Я их себе представляла, но вряд ли отличила бы от любой другой ночи. Вместо них я слышала телефонный звонок. Чувствовала удар о твердую землю. Видела перед собой силуэт, помнила грязь, кровь и…
– Лив? – Появившаяся в проеме между занавесками Элиза подбежала ко мне и взяла меня за запястье. – У тебя учащенное дыхание, пульс зашкаливает.
Она выглянула в холл, собираясь позвать врача, но я удержала ее за руку.
– Я не могу здесь больше находиться. Пожалуйста, отвези меня домой.
Огромные карие глаза подруги остановились на моем лице. Она кивнула и помогла мне встать.
– Ладно, идем отсюда.
Даже по ускоренной схеме на выписку и получение лекарств в больничной аптеке ушло больше часа.
По пути к машине Элиза зевнула. Небо на горизонте начинало светлеть. Я осторожно села на пассажирское сиденье в ее белый седан и бросила сумочку перед собой. На полу лежала небольшая дорожная сумка, в которой могла быть ее больничная одежда или вещи для других планов на ночь, которые я нарушила.
– Ты была у Тревора? – спросила я, когда Элиза села за руль.
– Я?! Нет, что ты. Я оттуда быстро свалила. Музыка, болтовня… И Беннетт после разговора со своей бывшей вернулся как в воду опущенный. Вот чудик. Не обижайся, я понимаю, что вы с ним друзья, но он тот еще зануда. – Элиза забарабанила пальцами по рулю. – Он тебе вчера позвонил?
Я вынула телефон – единственный звонок, от Джоны.
– Нет.
Все нормальные люди, как положено, спят.
– Ему очень не понравилось, что ты ушла, не попрощавшись. Я сказала, что ты себя плохо чувствовала, но это ж Беннетт… – Элиза пожала плечами. – Думала, он тебе сам позвонит. – Она посмотрела в мою сторону, и я помотала головой. – Я написала ему сразу, как узнала, что ты в больнице, только текст не желал отправляться. Тогда позвонила, но напоролась на автоответчик. Так что оставила сообщение. Просто не знала, как его еще предупредить.
– Да ничего, Беннетт всегда такой.
Все по правилам: на время сна телефон заблокирован, если он не на ночном дежурстве. Периодически вообще отключен, чтобы не приучать людей к тому, что он постоянно на связи.
– Извини. – Элиза глубоко вздохнула. – Я слишком много болтаю, когда нервничаю. Как ты себя чувствуешь? Тебе, конечно, плохо. Не в смысле коленки. Полиция, труп. Я бы уж давно психанула.
– Все обойдется, – пробормотала я, надеясь, что так оно и будет.
Элиза крепче вцепилась в руль.
– Он что, прямо так и… лежал на земле?
У меня мелькнула мысль, что подруга не совсем протрезвела. Сколько времени прошло с тех пор, как она ушла из бара? А выпила по меньшей мере два стакана еще при мне, и было непохоже, что она собиралась скоро уходить.
– Так и лежал.
– И ты набрела на него посреди ночи?
Темнота, звонок, тень…
– Я услышала телефон. – Не мешало еще раз прорепетировать свою речь. Привыкнуть к тому, как она звучит, чтобы самой поверить в то, что произошло во время моей отключки.
– Говорят, его полоснули канцелярским ножом, – сказала Элиза, понизив голос.
Воздух ворвался через вентиляцию, обдал ледяной волной. Суставы пальцев хрустнули у меня на коленях. До сих пор мне и в голову не приходило поинтересоваться, каким способом несчастному пустили кровь.
– Извини, я опять за свое, – спохватилась Элиза. – Опять разболталась.
– Нет-нет, ничего. Где ты это слышала?
– От медсестер. У нас групповой чат. Ну, знаешь, чтобы… передавать информацию следующей смене.
Она прикусила язык, чуть не признавшись в нарушении врачебной тайны, в том, что медсестры обмениваются сведениями о пациентах в соцсетях. Никакой разницы, с именами или без. Тонкая грань между законностью и моралью.
Мое-то имя уж точно упоминалось. Ведь ей сообщили, что я в больнице в сопровождении полиции. Возможно, формально это не относилось к конфиденциальной информации, поскольку напрямую не касалось моего анамнеза.
В то же время этажом ниже доставили в морг человека. Совершенно другой осмотр, раскрывающий происшествие с другой стороны.
Убийства в Сентрал-Вэлли случались редко. Это я проверила перед тем, как сюда переехать. Город был не таким сонным, как Уидоу-Хиллз, но смерти, которые мы регистрировали и которым вели учет, происходили в основном в результате болезней, несчастных случаев или от старости. Зимой их было больше из-за оледенелых дорог и сильных ветров в горах. Однако и эти случаи, как правило, не сопровождались полицейским расследованием.
– А что ты еще знаешь? – спросила я, когда мы свернули на мою улицу. – Известно уже, кто он?
