– А мы будем играть с детьми?
– Шутишь? Ты можешь представить, что Умберта сядет на пол в своем наряде от Миссони?
– Но это же трикотаж!
– Есть только одна причина, которая заставит Умберту Веррагранде встать на колени на пол, но это не имеет отношения к ее ребенку. Слышала историю про нее и того фотографа в туалете закрытого клуба на крыше отеля «Грамерси-парк»? Зачем нанимать пресс-агента, если можно просто сделать минет папарацци?
Лили фыркнула:
– Если серьезно, мне кажется, это самая отвратительная история из всех, что я слышала в этом году.
– Куда уж серьезнее, – подмигнула ей Эллисон.
– Ты ужасная женщина.
– Нет, просто меня все достало. Не знаю, как долго еще смогу это выносить. Я вхожу в состав комитета по организации студенческого благотворительного бала пяти округов Нью-Йорка вместе с Морган де Рамбулье, – кивнула Эллисон в сторону дивана, где чрезвычайно худая женщина, чьим единственным недостатком была вена, как у Анжелины Джоли, вертикально пересекающая слишком широкий лоб. Всего несколько мгновений назад она активно обнимала и целовала присутствующих дам, а сейчас, похоже, начала заседание «королевского совета».
– На прошлой неделе я вынуждена была взять с собой Джастина на одно из заседаний. Он проголодался, так что мне пришлось кормить его грудью. Не такое уж большое дело. И я вела себя скромно – перекинула через плечо одеяльце. Так что нельзя сказать, что моя грудь была выставлена на всеобщее обозрение. Но Морган вышла из себя и в самый разгар заседания перед всеми заявила, что я должна кормить ребенка в туалетной комнате. Самое смешное, что если вдруг «Вог» объявит это модным, она первая начнет выставлять свои крошечные сиськи напоказ на каждом заседании. – Эллисон понизила голос почти до шепота. – У Морг уже остеопороз, ведь она очень давно страдает анорексией.
– Но если это правда, почему друзья не повлияют на нее? – шепотом спросила Лили.
– О, мы пытались, уже очень давно.
– И что?
– Она сказала, что мы все – я цитирую – ревнивые, ужасно толстые суки, и начала носить кучу браслетов от сглаза, желая защититься от всех дурных мыслей, которые мы напускаем на нее. Можно подумать, у нас нет других занятий, кроме как мечтать стать такими же худющими и стервозными, как она. Если тебя интересует мое мнение, у этой стервы параноидальный бред. Ну ладно, возвращаясь к нашей теме… На том заседании я смолчала и отправилась кормить Джастина в туалетную комнату, а вчера Морг позвонила мне и сообщила решение комитета. Они считают, что дети «слишком отвлекают» и я не должна больше брать малыша с собой. Представляешь? Она даже поинтересовалась, планирую ли я кормить его целый год, как будто это ее дело.
– Но ты собираешься? Кормить так долго?
– Конечно. Это же полное слияние с ребенком. Кроме того… Кто-нибудь здесь читает газеты? Грудное молоко – лучшая еда для растущего младенца.
– Поэтому я и терпела, несмотря на застой молока и трещины на сосках. И все же это ложь – что кормление не портит фигуру. Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, мне хочется плакать: так обвисла грудь. Как думаешь, она когда-нибудь станет прежней?
– Нет. Но для чего тогда существует лифтинг?
Лили рассмеялась:
– Роберт никогда мне этого не позволит. Он ненавидит пластическую хирургию!
– Секрет в том, чтобы договориться об этом еще до беременности. Именно так сделала Верушка. Она хотела найти суррогатную мать, которая выносила бы ребенка, но ее муж не желал, чтобы чужой человек имел отношение к малышу. Так что она уступила и потребовала, как только станет известно о беременности, перевести деньги на операцию по пластике груди и живота на ее банковский счет.
– И во сколько же сейчас обходится подтяжка груди?
– Примерно? От тридцати до сорока тысяч.
– Господи, это ведь куча денег! Но из-за них я не стала бы заводить ребенка, если бы сама этого не хотела. Ведь глубоко в душе Верушка не была против, правильно?
– Не знаю. Думаю, прежде всего она заботилась о своей финансовой безопасности.
– Добрачное соглашение?
– Поклянись, что никому не расскажешь. Говорят, в нем записано, что она должна родить двоих детей в первые пять лет брака, иначе муж имеет право подать на развод. И тогда она не получит ни цента. Судя по всему, условия о детях в последнее время стали очень популярными. Слава Богу, в моем соглашении их нет. Конечно, чтобы завести ребенка, мне не нужен подобный стимул, но все же это унизительно.
Лили продолжала болтать с новой знакомой, пока Умберта не позвала Эллисон на диван.
– Думаю, нам лучше присоединиться к остальным, – сказала она, расстроившись, что их тет-а-тет подходит к концу. – Но я очень хочу записать твой телефон. Нужно как-нибудь вместе выпить кофе.
– С удовольствием, – просияла Лили. Она так долго оставалась отрезанной от внешнего мира, что забыла, каким интересным и волнующим может быть знакомство, пусть даже короткое и поверхностное.
