– А то… И, думаю, не я одна. Я тут, можно сказать, уже вся мокрая.
– Эллисон!
– Что такое? Можно подумать, ты не хочешь, чтобы он завалил тебя на ковер и…
– Ладно, перестань, – оборвала ее Лили. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты грязно выражаешься?
– Мой муж говорит это примерно три раза в неделю.
– Три раза? Я тебе не верю!
– А зря. – Эллисон пыталась сохранить серьезный вид.
– Ладно, мисс Сексэксперт. Раз уж ты так часто этим занимаешься, объясни, почему мой муж за последние четыре месяца спал со мной только один раз?
– Может, потому что ты ждешь от него первого шага? Почему бы тебе самой не сделать его хотя бы раз? А я отведу тебя в «Майа» – мой любимый магазин белья. Как ты относишься к трусикам без нижнего шва?
Не сдержавшись, Лили хмыкнула, и шампанское попало ей в нос.
– У меня таких вообще никогда не было. – Она зажала ноздри, потому что их жгло изнутри.
– Может быть, пришло время купить? – Эллисон скривила рот.
– Давай сменим тему. Ты видела сегодня мой материал в «Сентинл»?
– Конечно, его все видели.
– Ты ведь не думаешь, что из-за меня у Слоан будут неприятности?
– Она уже большая девочка и, соглашаясь на интервью, понимала, что делает, – заявила Эллисон. – Я бы на твоем месте не волновалась. Но она будет здесь сегодня и наверняка сама скажет тебе все, что думает. А пока, может, еще шампанского? Я не могу смотреть на твой полупустой бокал.
– Честно говоря, перед тем как выпить, я бы сходила в туалет. Где он тут?
– Один пролет вниз, слева. И обязательно загляни в детскую с другой стороны холла. Тебя ждет сильнейшее потрясение.
Выйдя из туалетной комнаты, где все было пропитано лимонным ароматом вербены, Лили пустилась в небольшое путешествие по холлу третьего этажа и, миновав двойную дверь, оказалась в детской. И открыла рот от изумления. Оформление комнаты было выдержано в черно-белой гамме, и Лили тут же вспомнила номер в отеле «Блэйкс», где они с Робертом жили во время короткой поездки в Лондон. Возможно ли, чтобы Морган заказала дизайн детской всемирно известной Аннушке Хэмпел? У стены, выкрашенной черной глянцевой краской, стояла белая кроватка – на белом постельном белье черные монограммы. А у противоположной стены стояли два белых комода – из той же коллекции – с черными ручками и внутренней отделкой. На полу в шахматном порядке был выложен черно-белый паркет, а полосатые шторы на окнах превращали комнату в идеальный объект для фотографии. Но вот насколько она подходила для ребенка? Где игрушки и книги, мягкие зверюшки и подгузники?
И все же главным элементом в убранстве комнаты – именно это скорее всего имела в виду Эллисон, говоря, что Лили ожидает большой сюрприз, – была огромная (полтора на полтора метра) черно-белая фотография на стене – портрет Морган и ее новорожденной дочери. Хозяйка дома выглядела идеально: ни малейшего дефекта макияжа, капли пота или выбившейся пряди, которые могли бы испортить ее сияющую внешность.
«Морган даже рождение ребенка может правильно обставить».
