– Так ведь и твоя фотография когда-то была у них на обложке, – напомнил жене Эдвард. Лили успела заметить его злорадную усмешку.

Джозефин грубо фыркнула:

– Дорогой, это было много лет назад. Тогда у них были другие стандарты.

Лили взглянула в другой конец комнаты на Роберта, который вдруг откашлялся, чтобы привлечь внимание всей семьи.

– У меня потрясающие новости, – сказал он.

– Qu’est-ce que c’est, cherie? [18] – спросила Джозефин и пригладила шиньон на голове. На ее пальце сверкнул сапфир в обрамлении бриллиантов.

– Мне предложили работу в МИПГ. Я буду заниматься продажей новых активов. – Он поднял бокал шампанского. – И у меня есть тост. Мама и папа, за вас! Спасибо за то, что в любой ситуации поддерживали нас с Лили. – Роберт поднялся и подошел к матери.

«И это он называет поддержкой «в любой ситуации»? Разве он забыл, что произошло в отеле «Времена года», когда у меня отошли воды?»

– Браво, Роберт! – Джозефин захлопала в ладоши и встала со своего стула с высокой спинкой, чтобы прижаться нарумяненной щекой к щеке сына.

Лили расстроилась, что Роберт не поделился с ней этой новостью до того, как объявил о ней всей семье. Она посмотрела на Уилла – он сидел на коленях у Колетт и жевал печенье. Поймав взгляд Лили, Колетт кивнула в сторону своей спальни и одними губами произнесла:

– Ты. Иди. Первая.

Несколько минут спустя, когда сестра Роберта вошла в спальню, Лили уже лежала на кровати с балдахином, уткнувшись носом в покрывало.

Колетт грубо потрясла ее за ногу и сказала:

– Предлагаю остаток вечера провести здесь, потому что… – И высокомерным тоном, пытаясь подражать Джозефин, произнесла: – Сегодня вечером мы празднуем успех Роберта.

– Неужели она так сказала? – спросила Лили, оторвав голову от кровати.

– Mais oui. Мой дорогой, мы так тобой гордимся, – повторила она слова матери и, передав Уилла Лили, открыла окно. – Где мои сигареты?

– Привет, малыш. – Лили усадила сына на пол и протянула к нему руки, чтобы он учился вставать.

Колетт прикурила от золотой зажигалки с гравировкой и глубоко затянулась.

– Не волнуйся, я буду выдыхать в окно, – сказала она, заметив осуждающий взгляд Лили. – Тебя не обижает, что Роберт так лебезит перед ней?

– Конечно, обижает. Но что я могу с этим сделать? Размахивать руками и кричать: «Эй, Роберт, ты меня помнишь? Я твоя жена. Которая, промучившись двадцать семь часов, родила тебе сына. Та женщина, которая каждый вечер думает, из чего бы приготовить тебе ужин. Женщина, которая…» – Лили вдруг замолчала.

– Что? – тут же спросила Колетт, выдувая дым через нос.

– Нет, я не могу, это слишком вульгарно, – покраснела Лили.

– Какая же ты зануда! – поддразнила ее Колетт, ткнув в ногу высоким каблуком туфельки от Гуччи.

– К тому же я уже достаточно давно этого не делала, – пошутила Лили.

– Что ж, может, если бы ты делала это чаще, сегодня он поднял бы тост за тебя, – захихикала Колетт и затушила сигарету о подоконник за окном.

Раздался стук в дверь.

– Девочки, я знаю, что вы здесь, – послышался голос Эдварда. – Не могу сказать, что не одобряю ваше желание уединиться, но пришло время открывать подарки…

– Хорошо, папа, мы идем, – сказала девушка, и они с Лили последовали за Эдвардом в гостиную.

– Колетт, сколько раз повторять тебе: некрасиво вот так исчезать, – нахмурилась Джозефин и направилась к украшенной сосне. Взяв маленькую прямоугольную коробку, она протянула ее Роберту. – Это от нас с отцом.

Роберт разорвал бумагу и отбросил в сторону крышку коробки. Внутри оказался кожаный чехол для часов, который он тут же открыл.

– Это же «Франк Мюллер». Именно то, что я хотел! – воскликнул он, снова поднимаясь, чтобы расцеловать мать. – Как ты узнала, что я мечтал именно о них? – спросил он, застегивая на руке часы, стоимость которых выражалась шестизначным числом.

Лили встретилась взглядом с Колетт и засунула пальцы в рот.

– Что-то в горле застряло? – тут же раздался недовольный голос свекрови.

– Гм… да, мне кажется, кусок блина… – Лили закашлялась и сделала большой глоток шампанского.

Роберт недоуменно посмотрел на нее, и Лили тут же схватилась за горло.

Раздача подарков продолжалась. От Эдварда Джозефин получила коралловое ожерелье с застежкой из золота с бриллиантом и новую шубу. Сама она подарила мужу несколько коробок кубинских сигар и специальный ящик для их хранения. Помимо часов, Роберту достался кожаный набор письменных принадлежностей от «Скалли энд Скалли», жилет из «Лоро пиано» от Лили и пара белых теннисных рубашек из «Лакост» – подарок сестры. Родители преподнесли Колетт бриллиантовую подвеску-крест от Тиффани и стеганую сумочку от Шанель.

Потом Джозефин открыла еще один подарок, завернутый в ту же бумагу, что и подарок для матери Лили.

– Маме, – объявила Джозефин, прочитав имя на конверте. – Думаю, это мне. – Ярко-красным ногтем она поддела открытку и прочитала послание, которое Лили писала матери. Поджав губы, она разорвала пакет и достала кашемировый джемпер.

Перейти на страницу:

Похожие книги