Арендованный джип-кабриолет, в который они погрузились, мчался по длинной набережной вдоль череды пляжных клубов, открытых кафе и маленьких элитарных бутиков. Роберт остановился у пекарни с большой стеклянной витриной и купил несколько сандвичей, бутылку розового вина и коробку шоколада. Потом они обогнали компанию тинейджеров, совершающих ежедневное паломничество к пляжу, и семью из четырех человек с мороженым в вафельных рожках. Вскоре Роберт свернул на боковую улицу, которая поднималась в горы, – здесь стояли скрытые заборами частные виллы. Наконец показался дом семьи Бартоломью, из окон которого открывался вид на Сен-Жан – песчаную бухту, где располагалось несколько небольших элитарных курортов.
Одноэтажный дом, выкрашенный в белый цвет, стоял в окружении банановых деревьев, кустов гибискуса, тропического жасмина и бугенвиллеи. Медовый аромат экзотических цветов проникал через входную дверь в гостиную, обставленную минимальным количеством мебели. Здесь было очень уютно: мягкие белые диваны с парусиновой обивкой, стулья и небольшой бар, уже заполненный закусками и напитками. В каждой из трех спален стояла большая двуспальная кровать под москитной сеткой. И из каждой был выход в отдельную туалетную комнату и небольшое патио. Позади виллы раскинулся бассейн, дальний край которого визуально сливался с небом, рядом с ним – широкий настил с шезлонгами, столом из тикового дерева и тремя большими зонтами от солнца. Роберт предупреждал, что дом нельзя назвать роскошным, но если эта вилла считается простоватой, что семья Бартоломью сказала бы о старой лачуге ее деда в Смоки-Маунтинс?
Лили распаковала чемодан, собрала дорожную кроватку Уилла и, покормив малыша молочной смесью из бутылочки и хлопьями сухого завтрака, уложила спать. Сбросив кроссовки, она упала на кровать рядом с Робертом, который лег сразу после приезда.
– Дорогой, Уилл заснул. – Она нарисовала пальцем большой круг на спине у мужа.
– Ммм? – Он застонал, повернувшись на бок, и посмотрел на Лили.
– Ты не хочешь, гм… заняться любовью? – спросила она, сожалея, что не относится к тем женщинам, которые, предлагая заняться сексом и обсуждая все, что с ним связано, не стесняются и не чувствуют себя глупо.
– Я не против! – Он тут же стал расстегивать рубашку.
Лили сняла блузку и стянула джинсы. Они не были близки уже несколько месяцев. Отчасти проблема была в том, что они ложились спать в разное время: то Лили допоздна писала статью, то Роберт общался в городе с нужными людьми. А они не относились к тем парам, которые могли внезапно заняться сексом посреди ночи. По крайней мере, больше не относились. Однажды, прочитав статью «Прибавьте обороты в спальне сегодня вечером», она решила разбудить Роберта, сделав ему минет. Но стоило ей потянуться к ширинке на его трусах-боксерах, как он резко перевернулся и ударил ее коленом в нос. Лили потеряла равновесие и упала с кровати. Полуголая, она сидела на полу в спальне, потирая разбитый нос и ушибленный копчик.
Забравшись под белое одеяло, Роберт притянул ее к себе, и Лили почувствовала его твердый член. Проведя руками по ее ягодицам, он запустил пальцы под трусики-танга из «Косабелла». Спустив их до колен одной рукой, другой он принялся расстегивать бюстгальтер. Она почувствовала его губы на груди – он осторожно сосал и покусывал сосок, продолжая ритмично двигать рукой между ног. Потом, к огромному удивлению Лили – Роберт не делал этого уже очень давно, – он опустился ниже и, раздвинув ей ноги, кончиком языка принялся описывать небольшие круги вокруг клитора, постепенно усиливая нажим, пока она не возбудилась.
– Ну как? – шепотом поинтересовался он.
– Как в раю, – прошептала Лили и, не осознавая, что делает, задрожала и застонала.
Прощайте проблемы с «сухостью влагалища». Такой мокрой она не была уже очень давно. Роберт снял с нее трусики, перевернул на живот и, раздвинув сжатые ноги, вошел внутрь. Его грубость возбудила Лили, и она застонала от удовольствия. Ей пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Он снова перевернул ее на спину, подняв бедра вверх так, что ее ноги оказались за головой, и вошел в нее. Она отвечала на каждый толчок, пытаясь, правда, безуспешно, вспомнить, когда в последний раз у них был такой потрясающий секс. Наконец Роберт кончил, успев вынуть член прямо перед эякуляцией. Он зажал его в руке, и струя молочно-белой спермы ударила ей в живот и в грудь.
– Потрясающе, – прошептал он, целуя Лили в губы и ключицу, и протянул ей упаковку салфеток.
Она смотрела, как он встал с кровати и направился в ванную. Ноги мужа показались ей такими же красивыми, как и в первый раз, когда она увидела его во всем обнаженном посткоитальном великолепии. Он смыл с себя сперму в раковину, а Лили вытерлась салфетками и, проверив, не осталось ли в кровати мокрого белья, расправила одеяло от «Пратеси» так, чтобы не было ни единой складки. (Джозефин оставила в комнате записку, что, если они с Робертом решили «смять простыни» в середине дня, заправить постель – обязанность Лили, а не прислуги.)
