– Сука, ты порезала меня! – выругался он, зажигая свет. Глядя в зеркало, он дотронулся до залитой кровью щеки. На белоснежной рубашке уже виднелось несколько красных капель. – Ты маленькая жалкая карьеристка! И как я мог хотеть трахнуть тебя!
Не в силах пошевелиться, Лили смотрела, как Кристиан открыл кран и принялся промывать рану. С подбородка в раковину капала кровь. Вода тоже окрасилась в красный цвет. Плохое предзнаменование.
«Не для меня, только не для меня».
Спотыкаясь, Лили прошла к двери, открыла ее и быстро выбежала в коридор. Когда она застегивала жакет, в коридоре появилась Лиз.
– Что случилось? – ахнула она, разглядывая растрепанную подругу.
– Лиз, мне нужно побыстрее уехать отсюда. Здесь есть черный ход?
Заметив красный нос Лили и потеки туши на щеках, Хасинта тут же решила, что она поссорилась на вечеринке с Робертом.
– Его там вообще не было. Дело в другом, – сказала Лили, и еще слезинка скатилась вниз, оставляя за собой темный след.
Хасинта протянула ей коробку с салфетками и усадила на диван в гостиной.
– Мамита, что стряслось?
Лили глубоко вздохнула и быстро выложила всю грязную историю о Кристиане, начиная с его игривых замечаний на Сен-Барте и заканчивая сегодняшним происшествием в туалете бутика.
– Только никому ни слова!
Если пойдут разговоры о том, что Кристиан накинулся на нее в туалетной комнате, разразится грандиозный скандал. В него будут вовлечены не только их семьи, но и фонд. У Роберта ведь сейчас испытательный срок, так что его, вероятно, тут же уволят. Учитывая семейные связи и привилегированный статус Кристиана, совет директоров не станет возражать ему.
– Не волнуйся обо мне. Подумай лучше о том, как объяснишь это Роберто.
Лили закусила губу:
– Как я буду объяснять это Роберто? То есть Роберту…
– Это будет непросто. Но лучше ты, чем кто-то другой. – Хасинта выругалась по-испански и поднялась с дивана. Убрав игрушки Уилла, она собрала свои вещи, обняла Лили и отправилась домой.
К десяти часам вечера Лили уже приняла душ и, лежа в постели, читала «Таунхаус», на обложке которого была их с Уиллом фотография. Редакторы выбрали снимок в детской, где она обнимает малыша. Лили сидит, скрестив ноги, на желтом ковре и выглядит счастливой и вполне естественной, словно каждый день купает сына в нарядах из кашемира и шелка, не снимая золота и бриллиантов.
«Все это – иллюзия», – подумала она, выключая свет и натягивая одеяло на голову.
Лили позволила себе соблазниться блеском и привлекательностью жизни высшего общества, и ее стремление подняться наверх повлияло на единственную вещь в жизни, которая имела значение, – на ее брак.
Лили поняла, что всеми своими поступками за последние полгода преследовала цель – унять уязвленное самолюбие. Будь она больше уверена в себе, ее не волновало бы, что Морган, Ди или даже Джозефин думают о ней. Ее жизнь была не так уж плоха, но ей хотелось большего: немного известности и внимания окружающих, чтобы поверить в себя. Лили решила на следующее утро рассказать Роберту всю правду о Кристиане. Она скажет, что готова наладить отношения со свекровью и что он был прав по поводу статьи в «Таунхаус» – ей тогда не следовало соглашаться.
Вот только к тому моменту как Лили проснулась, Роберта уже не было. Он оставил записку, что еще не успел закончить проект, над которым работал все это время, и весь день будет на совещаниях. Возможно, ему даже придется вечером улететь в Чикаго, но он обязательно вернется в Нью-Йорк до благотворительного бала в пятницу.
«Я не пропущу такое важное для тебя событие, – писал он. – Я тебя люблю».
Лили взяла записку, которую он оставил у нее на прикроватной тумбочке поверх журнала «Таунхаус», и отправилась на кухню варить кофе. Хорошая новость заключалась в том, что Роберт, судя по всему, больше не сердится из-за ее ссоры с Джозефин в «Ла Гулю», а плохая – что до благотворительного бала у нее не будет возможности рассказать ему о Кристиане и остальных проблемах.
Лили начала готовиться к вечеру около трех часов дня. Пока Хасинта занималась с Уиллом, она приняла ванну с ароматом жасмина и нанесла на лицо омолаживающую маску. Потом приехал Лукас со своим черным чемоданчиком на колесах, полным средств по уходу за волосами и приспособлений для укладки. Он захотел посмотреть платье и украшения, которые она осторожно разложила на кровати вместе с новыми серебристыми туфлями от Маноло (Кира Кемп настояла на этой покупке) и незатейливой серебристой сумочкой-клатч из кожи питона – подарок от Нэнси Гонсалес за то, что она выступила хозяйкой вечеринки, организованной ее компанией по производству сумок.
– Очень элегантно, – вынес решение Лукас. – Думаю, здесь нужен шиньон. Мы только немного его усовершенствуем. Обрежем несколько длинных прядей и пустим их на лицо.
– Звучит здорово, – улыбнулась Лили. – Не сомневаюсь: все, что ты сделаешь, будет смотреться великолепно.
