В середине февраля Лили пришло письмо от Лиз, которая несколько месяцев назад перешла в «Анри Фонтен». Она сообщала, что примет участие в подготовке вечеринки в бутике и уже видела имя Лили в списке организаторов. Лили очень обрадовалась весточке от подруги, так как в последний раз они виделись еще до рождественских праздников, и ответила, что с нетерпением ждет встречи.
«Подожди, ты еще услышишь, что я на днях заявила Джозефин», – написала она.
Они договорились встретиться в особняке на Медисон-авеню, где ювелирная компания занимала два нижних этажа. Лиз должна была помочь подруге выбрать украшения, которые та наденет на следующей неделе, а потом они собирались пройтись пешком до Шестьдесят первой улицы и перекусить в ресторане «Серафина».
Когда Лили подошла к бутику, Лиз стояла на улице в нескольких шагах от входа и курила. Они быстро зашли внутрь и, миновав зал, поднялись на один лестничный пролет. В кабинете стоял блестящий деревянный стол, выкрашенный в цвет черного дерева, три кресла в стиле ар-нуво и зеркало в позолоченной раме.
– Ты моя лучшая подруга, – начала Лиз, – и поэтому я показываю тебе лучшее из того, что мы предлагаем для вечера. – Из сейфа в стене она достала черную бархатную коробочку и положила на стол. Внутри оказались длинные серьги потрясающей красоты с бриллиантами и жемчужинами Южно-Китайского моря.
– Вот это да! – ахнула Лили.
Лиз осторожно застегнула серьги в ушах подруги и отступила на шаг.
– Блеск жемчуга и бриллиантов освещает все твое лицо, – сказала она и подвела Лили к зеркалу.
– Такое впечатление, что у меня на лице лампочка. Я могу их взять?
– Конечно, можешь. Но не вздумай потерять! Через пару недель Бейонсе наденет их на церемонию вручения «Оскара».
За ленчем они ели пиццу, и Лиз рассказывала, что еще никогда не была так счастлива. Она начала встречаться с архитектором, судя по всему, добрым и внимательным человеком, который по вечерам изучал геммологию и маркетинг. А в следующем году планировала заняться разработкой собственной линии ювелирных украшений.
– У меня сейчас такая хорошая работа. – Лиз вздохнула и откусила кусок пиццы.
Лили искренне порадовалась за подругу, но все же почувствовала легкий укол зависти. Со стороны ее жизнь казалась идеальной: отличная карьера, свое место в светском обществе Манхэттена, замечательный малыш и удачный брак, – но все же чего-то недоставало. Она понимала – ей не хватает уверенности не в работе или в положении в обществе, а в отношениях с Робертом. Лили чувствовала, что он живет с ней, пока она не усложняет ему жизнь (больше не усложняет), – такой уж он человек. Возможно, в мире есть и более чувствительные мужчины, но Роберт, в чем-то благодаря юридическому образованию, четко различал добро и зло и всегда стремился остаться на стороне добра. Это одно из качеств, которые Лили в нем больше всего нравились, но все же она не хотела, чтобы он сохранял их брак только из чувства долга. Ей нужно было, чтобы Роберт оставался с ней, потому что любит ее и жизнь, которую они создали вместе, чтобы мысль о расставании пугала его до слез – так, как это происходило с ней.
Вечером в следующую среду толпа фотографов встретила Лили у входа в бутик. Она была в облегающем розовом костюме, на руке – кольцо с огромным розовым турмалином и бриллиантом, которое Лиз помогла ей подобрать для вечеринки. Позируя в одиночестве перед объективами, Лили вдруг пожалела о том, что Роберта нет рядом. Несмотря на их по-прежнему прохладные отношения, он планировал пойти вместе с ней, но днем ему поручили новый проект, и он вынужден был остаться на работе. Если бы они выпили несколько коктейлей в непринужденной обстановке, это пошло бы на пользу, и Лили расстраивалась, что такая возможность упущена.
Слегка махнув рукой в знак благодарности мужчинам и женщинам с фотоаппаратами, Лили смешалась с толпой, которая оккупировала весь первый этаж бутика. Она взяла бокал шампанского с подноса у проходящего мимо официанта и тут же наткнулась на Эллисон, которая выглядела потрясающе в винтажном мини-платье от Алайа и золотых туфлях из кожи крокодила.
– Привет, Эллисон! Ты не видела сегодня Эмили Лейберуоллер? Я пригласила ее на вечеринку и пыталась дозвониться, но безуспешно. Уже начинаю волноваться. Ты нигде не встречала ее после выхода моей статьи? Кто-нибудь слышал о ней?
– Лили, забудь об Эмили, у тебя более серьезные проблемы.
– Что? О чем ты говоришь?
– То есть ты еще не видела?
– Не видела чего?
– Статью в «Таунхаус». Неужели ты еще не читала?
– Нет. Даже не знала, что она вышла. – Лили сделала глоток шампанского. За всеми событиями последних нескольких недель она почти забыла об интервью и фотосессии. – Я на обложке?
– Обложка восхитительная, вы с Уиллом – просто прелесть, – сказала Эллисон. – Знаешь, статьи читают далеко не все, поэтому в действительности все не так уж и страшно. Я бы не стала сравнивать это с насмешками «Мира женщин» или еще с чем-нибудь…
– Постой, ты хочешь сказать, меня там высмеяли?
Эллисон глубоко вздохнула и перешла почти на шепот:
