Обеими руками я бережно поднял статуэтку, повернул набок, чтобы уложить в картонку, но, заметив какие-то оттиски на основании, поднес ее к свету и разобрал корявую надпись: «ДЖОН ФРАЙ».
– О господи, это какое-то колдовство! – воскликнул я.
– Что? Неужели она все-таки не настоящая?
– Я больше не знаю, что настоящее, а что нет. В начале пятидесятых годов восемнадцатого века некий Джон Фрай жил близ мануфактуры «Боу». Увы, нет никаких доказательств, что он имел отношение к фарфоровому производству, но принято считать, что он был родственником Томаса Фрая, основателя и владельца мануфактуры «Боу».
– «Боу», не «Челси»?
– Да, именно «Боу». Значит, если статуэтка настоящая, то неизвестная фабрика находилась вовсе не в Челси, а в Боу. Все указывает на Боу. Любимая, я совсем запутался, голова идет кругом. Нет, я больше ничего не понимаю…
– Давай-ка я заварю тебе чаю, как принято в таких случаях у вас, англичан.
Вечер выдался теплый и солнечный. Карин, в крестьянской блузе и синей юбке, убирала гостиную, а я вышел в сад, подвязать и полить георгины. Бутоны на кусте сорта «Король Альберт» готовы были распуститься. Середина лета, подумал я. Что бы ни случилось, всегда можно положиться на благословенный континуум времен года: люпины, георгины, хризантемы, горох, фасоль, сельдерей… Как говорят садоводы, всему закон – солнце.
Я так старался не выказать своего волнения, что даже забыл спросить у Карин, какого мнения она о Джеральде Кингсфорде. Мои мысли уносились на юг, к холму Бикон-Хилл с могилой лорда Карнарвона на склоне. «Вы что-нибудь видите, Картер?» – «Да-да! Чудеса!» Разумеется, находка Карин не сравнится с сокровищницей Тутанхамона, но произведет настоящий фурор среди знатоков керамики и фарфора. Покрепче подвязав пурпурный клематис к шпалере, я вернулся в дом, где Карин как раз закончила уборку.
– Знаешь, мне очень хочется с кем-нибудь все это обсудить – конфиденциально, разумеется.
– Может быть, с Джо Мэтьюсоном?
– Нет, фарфор для него – не главное, а мне нужен настоящий специалист, уровня Джеффри Годдена или Реджинальда Хэггера.
– И что они тебе сейчас скажут, Алан? «Пока не увижу, не поверю»? Тебя это успокоит?
– Нет, конечно. А на большее пока не стоит и рассчитывать.
– Почему бы тебе не поговорить с Тони? Тебе сейчас просто хочется с кем-то поделиться. А к специалистам обратишься на следующей неделе.
– Ты совершенно права. Давай позвоним Тони и пригласим его на пинту пива. Это твое открытие, моя волшебница. Неужели ты нисколько не волнуешься?
–
– А значит, ты тоже континуум. Как замечательно!
– Гм, меня называли по-всякому, но этим словом – никогда.
– А народ авзонский Мульцибером звал его.
– Правда? А кого именно?
– Сатану. Ангел сей, превратившийся после этого в Дьявола, сделался самым близким из моих друзей, и теперь мы частенько почитываем вместе с ним Библию. Ладно, давай звонить Тони.
По счастливой случайности, Тони только закончил сочинять проповедь и с радостью согласился повидаться с нами второй раз за день.
– Только знаете, Алан, сперва мне нужно побеседовать кое с кем в Стоккроссе. Это не займет много времени. Давайте встретимся в «Полпути», часа через полтора.
Мы выпили пива в «Полпути», а потом отправились на берег Кеннета; река, сверкая и переливаясь в вечерней прохладе, убегала под деревянный мостик в конце тропинки. В ивняке я заметил зимородка, но он упорхнул, прежде чем я успел указать на него Карин и Тони. Мы перешли мост и сели на прибрежную траву полюбоваться закатом.
Все молчали, а потом Тони спросил:
– Вы ее продадите?
– О да! В конце концов, нет ничего постыдного в желании обеспечить себя материально и укрепить свое финансовое положение. Ну и потом, дети и так далее…
– Неужели она и впрямь так дорого стоит?
– Знаете, я не хочу загадывать, но если все подтвердится, то да, за нее можно получить целое состояние.
– Что ж, Тони, – сказала Карин, – а теперь прочитайте нам проповедь о том, что деньги – зло.
– Нет-нет, это не ко мне. Доктор Джонсон был прав, утверждая, что богатство дается человеку для того, чтобы делать добро. Надеюсь, вы не вздумаете отсюда уезжать.
– Нет, что вы!
– Я вообще не хочу покидать Булл-Бэнкс, – добавила Карин. – И магазин, и долину Кеннета. Здесь
– Скрываться? От какой опасности?
– Ну, от того, что меня пугает. Когда наступает темнота, мне страшно.
