Девушка на качелях полностью

– Кстати, я тут вспомнил одну из баек Джека Кейна, – сказал я. – Когда он воевал в Бирме, их выстроили на молебен перед боем, и полковой пастор начал их увещевать: «Вам, ребята, не стоит ничего бояться. Христос повсюду. Он с вами и дома, и на чужбине, и в ночной тьме, и при свете дня. Он незримо присутствует с вами». А капрал рядом с Джеком пробормотал: «Надеюсь, Он не подсматривает, как мы с женушкой сношаемся».

– А я бы не возражала, – сказала Карин. – Может, Он и научился бы чему-нибудь новому.

– Сомневаюсь, – улыбнулся Тони. – Христос вырос среди галилейских крестьян.

– Нет, правда, я не шучу, Тони. Я преклоняюсь перед Христом, только жалко, что не могла с ним побеседовать, прежде чем Он все это начал.

Тони расхохотался:

– И что бы вы Ему сказали?

– Ну, Он хотел, чтобы люди по-доброму относились ко всем, и к друзьям, и к врагам, с таким сакраментальным… ach, was ist «Grossmut», Алан?

– С великодушием.

– Danke. Так вот, с сакраментальным великодушием. Но они способны на это лишь тогда, когда сами чувствуют себя счастливыми и благословенными, когда они всем довольны. И ощущать это они должны не только умом, но и всем телом. Человек – существо из плоти и крови. Он не может быть добрым и милосердным, если ему неведома настоящая плотская любовь. Тогда ему нечего отдать. А вот влюбленные могут позволить себе щедрость и сострадание.

– По-моему, Христос все это знал, – с легким укором возразил Тони.

– Но ведь Он об этом не говорил! Ни слова не сказал! – воскликнула Карин. – Он учил, что любви духовной достичь непросто, и все такое. Однако Он не сказал, что любви плотской тоже надо учить, поэтому все считают, что это легко, как утолить голод или жажду – в общем, удовлетворить аппетит. Идея искусной, бескорыстной плотской любви никак не отражена в христианстве, поэтому для многих так сложно возлюбить ближнего своего, ведь этой лестницы в их доме не существует. Никого не учат придавать плотской любви религиозное значение. Я тут недавно изучала англиканский молитвенник. В нем нет ни слова о плотской любви, даже применительно к браку. И, поверьте мне на слово, лютеранский молитвенник ничем не лучше.

– Поэтому ты не хочешь… – начал было я.

– По-вашему, древние языческие культы в этом отношении предпочтительнее? – вмешался Тони.

– Наверное, да.

– Но ведь учение Христа, так радикально отличающееся от языческих культов плодородия, – заметил я, – берет за основу иудейские идеалы моногамии и целомудрия. По-моему, Его величайшим нововведением была идея сострадания. Я тут как-то прочел, не помню у кого, что от Иисуса мы получили милосердие, а от древних греков – почти все остальное. Как бы там ни было, Тони, но Карин в чем-то права. У древней богини плодородия – Афродиты, Астарты, Атаргатиды, как ее ни называй, – много чудесных загадочных символов: вода и луна, зайцы и воробьи, липы и так далее. Все это очень таинственно и прекрасно.

– А я этого и не отрицаю, – сказал Тони, – но Иисус с Его идеей сострадания за последние две тысячи лет оказал огромное влияние на западный мир, поэтому если и возродить в наше время какой-нибудь древний культ богини, его вряд ли признают. Да, люди принимают сексуальность, потому что она естественна и привлекательна. Однако же они либо не догадываются о безжалостной жестокости таких культов, либо предпочитают не вспоминать о жертвенных женихах или невестах, о сакральных утоплениях, о ритуальных убийствах младенцев и тому подобном. Вдобавок богиня не терпит, когда ей в чем-то перечат, и не знает сострадания, если ей пытаются помешать.

– Тони, вы же знаете, что некогда считалось, будто все это представляет собой определенный аспект божественной сущности и мироздания, ну вот как тьма Кали. Лучше расскажите Карин про того индуса, который видел, как Кали выходит из реки.

– А, про Шри Рамакришну?

– А кто это такой? – спросила Карин.

– Рамакришна? Был в девятнадцатом веке такой индийский мистик, жил в Калькутте, называл себя жрецом Великой матери-богини. Однажды он медитировал на берегу Ганга и увидел, как из воды выходит молодая беременная женщина, рожает младенца и кормит его грудью. А потом превращается в чудовище, пожирает дитя и возвращается в реку. Рамакришна считал, что удостоился величайшего и редкостного явления богини.

– Ну вот, – сказал я. – А теперь я выступлю адвокатом дьявола и заявлю, что это достоверная манифестация божества.

– Надо сказать, что Иисус был далеко не сентиментальным, а в некоторых случаях не гнушался жестокости, – заметил Тони. – Вот, к примеру, «кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской…»

– Ох, Тони, не надо! – умоляюще воскликнула Карин.

Мы с Тони вздрогнули от неожиданности.

– Прошу прощения, – удивленно сказал он. – Я просто имел в виду, что в этом есть какое-то мрачное удовлетворение, ну вот как когда Гермистон заявляет: «Я с радостью отправил Джоппа на виселицу, и с какой бы стати мне было это скрывать?»