Знаете, что забавно? Мы всю жизнь ждем этого идеального момента, идеального мальчика и идеального поцелуя. Все, о чем вы думаете, как только начинаете рассматривать парней как нечто большее, чем грызуны, переносящие болезни, – это о том, что произойдет, когда вы влюбитесь в него с головой. Тогда, скорее всего, вся средняя школа пройдет в надежде поймать взгляд того симпатичного мальчика из класса алгебры, а когда он обратит на вас внимание, вы будете думать только о том, как его губы прикоснутся к вашим.
Вы читаете романы, смотрите фильмы и мечтаете о бесконечных возможностях, но позвольте мне сказать вам одну вещь. Ничто – и я имею в виду абсолютно ничто – не может сравниться с теми чувствами, которые пронизывают вас, когда это происходит на самом деле. Романы Арлекина[5] на вашем прикроватном столике? Да они не передают и половины того, что происходит на самом деле. Райан Гослинг во всей своей славе не может сравниться с теми всеобъемлющими чувствами, которые вы испытываете к парню, подарившему вам первый поцелуй.
Все мысли, все тщательно спланированные действия вылетают в окно, как только губы Коула касаются моих. Они всё, о чем я могла мечтать, и даже больше. Мягкие, но достаточно твердые, чтобы вызвать восхитительное трение между нашими движениями. Мои глаза смыкаются, поскольку, подобно призрачному прикосновению, он проводит губами по моим, раз, два, а затем еще несколько раз, пока я почти готова умолять о большем. Его руки все еще нежно гладят мою голову, и я боюсь пошевелиться, боясь, что если хоть немного сдвинусь с места, то испорчу этот удивительный, волшебный, взрывающий сознание момент.
Меня подбадривает то, что он не отстраняется. Это значит, что я не так уж плоха, верно? Мои руки путешествуют по его груди, и одна из них ложится прямо на сердце. Оно бьется, и тринадцатилетняя девочка внутри меня визжит от радости, потому что я знаю, что так влияю на него. Он стонет мне в рот, и это лучший звук, который я когда-либо слышала. Захваченная его реакцией, я обхватываю его шею руками и прижимаюсь к нему еще ближе. Потребность избавиться от пространства между нами столь же чужда, сколь и настоятельна, но он, похоже, не возражает. Мы целуемся медленно и томно, он притягивает меня к своим губам. Моя кожа болит в местах его прикосновения, меня пронзают электрические разряды. Это самое чудесное чувство на земле.
Задыхаясь, мы отстраняемся друг от друга. Глупая человеческая слабость к воздуху, я хочу надуться, потому что никогда не хотела останавливаться, но, думаю, раз мы оба тяжело дышим, нам нужно было прекратить.
– Вау, – произносит Коул и прижимается лбом к моему, и я не могу сдержать ухмылку, которая расползается по моему лицу. Коулу, парню, который, вероятно, был с бо́льшим количеством девушек, чем мне хотелось бы выяснить, понравилось целовать меня.
– Я знаю, – выдыхаю я, стараясь слышать себя поверх непрекращающихся ударов в груди.
– Это было… – начинаю я.
– Удивительно, потрясающе, единственный самый впечатляющий момент в моей жизни? – ухмыляется он, и я повторяю его выражение.
– Возможно, даже больше.
Если мы улыбнемся еще шире, наши щеки могут не выдержать. Я прикасаюсь к своим все еще покалывающим губам и смотрю на Коула, совершенно потрясенная. То, что я чувствую, не поддается описанию. Это что-то среднее между кайфом, который испытываешь, когда спускаешься с очень быстрых американских горок, и кайфом, который сопровождает поедание целой баночки клубничного мороженого.
Коул берет мое лицо в руки, и его взгляд фокусируется на моем большом пальце, который все еще проводит по моей нижней губе. Я вижу, как его глаза темнеют и он снова наклоняется ко мне. Мои внутренности разлетаются в разные стороны, и я готовлюсь ко второму раунду, на этот раз чувствуя себя более подготовленной.
