– Я всегда знала о твоем существовании, Коул. Я всегда знала о тебе.
– Ты боялась меня, – усмехается он, и я вижу ненависть к самому себе в его глазах. – Я уехал, потому что не хотел, чтобы ситуация ухудшилась. Я думал, что со временем ты будешь помнить меня только как ребенка, который раздражал тебя в начальной школе, и я буду рад этому.
– Но… – уточняю я.
– Я не мог держаться подальше. Поверь мне, я пытался. Было много отвлекающих факторов, и я вел себя как полный кретин, но, думаю, я всегда искал тебя.
Я знаю, что должна быть тронута его признанием, но не могу не поморщиться, когда он говорит, что у него было много отвлекающих факторов. Конечно, у него было. Девушки, должно быть, падали ниц перед ним. И тут же я ненавижу их всех, всех, для кого он что-то значил. Но опять же, эти девушки не заставили его сбежать из города и поступить в военное училище из-за своей несерьезности.
– Почему ты так долго не возвращался? Тебя не было почти четыре года, а ты ни разу не возвращался, даже на каникулы. Почему ты решил, что хочешь вернуться?
Я стараюсь, чтобы в моем голосе не было обиды и обвинения, но, видимо, у меня это плохо получается. Коул выглядит пристыженным, проводя рукой по волосам. Избегая зрительного контакта, он придвигается ближе.
– Я возвращался.
– Что?
– Я вернулся прошлым летом, всего на один день. Кассандра позвонила мне, она была очень расстроена.
Она винила себя в том, что я не хочу возвращаться. Я не знаю почему, наверное, она думала, что я так и не научился любить ее, как любил свою собственную маму. Я должен был вернуться, чтобы ей стало легче.
Мама Коула умерла от сердечного приступа, когда ему было четыре года. В детстве я не успела узнать ее хорошо, но мама всегда говорила мне, что она была замечательной женщиной и что Коул очень на нее похож. Я знаю, что он говорит правду, я верю в его искренность.
– Так почему ты не навестил меня?
– Я пытался. Я заходил в дом. Я не знал ни о Трэвисе, ни о его проблемах с алкоголем, но когда он увидел меня, он вышел из себя. Я пытался сказать ему, что просто хотел извиниться, попросить прощения за все, что я тебе сделал, но он не захотел. Наверное, я его сильно разозлил, раз он практически сломал мне нос.
– Что? – вскрикнула я, спрыгивая со стойки одним махом.
Я кладу руки на плечи Коула и заставляю его посмотреть на меня.
– Пожалуйста, скажи мне, что это неправда, – умоляю я.
– Я не виню его за то, что он ударил меня. Я тот урод, который терроризировал его сестру, я заслужил это.
– Нет, ты не понимаешь. Трэвис всегда знал, что я тебе нравлюсь. Он бы так не поступил, это, наверное, из-за алкоголя. Он больше не тот человек.
– Я знаю, Тесси, знаю. Ты не должна его защищать. Просто я знаю, что он никогда не говорил тебе о том, что видел меня, не так ли? Ни когда я уезжал, ни потом, когда вернулся.
Я качаю головой, чувствуя злость и грусть одновременно. Он должен был сказать мне, Трэвис не имел права хранить этот секрет. Но потом я вспоминаю, каким он был до недавнего времени. Его дни и ночи состояли из алкоголя и ничего больше. Он был не в своем уме. Как я могла ожидать, что он сможет вести вежливую беседу, не говоря уже о том, чтобы запомнить ее?
– Но я видел тебя, понимаешь? Когда я уезжал, я увидел тебя из своей машины и поэтому вернулся осенью.
Еще больше запутавшись, я изучаю его лицо в поисках подсказки и пытаюсь понять, что заставило его вернуться.
– Ты сидела на тротуаре. Несмотря на то что ты положила голову на колени, я все равно мог сказать, что это ты. Твоя толстовка с капюшоном Бэтмена, которую ты надевала каждый день в школу в течение недели, – это практически все, что мне нужно было увидеть, чтобы понять, что это ты. Твои плечи дрожали, но я не мог понять, плачешь ты или смеешься.
Я вспомнила день, о котором он говорит, и от воспоминаний мое лицо стало пунцовым. Если бы он увидел, что произошло дальше, я бы почувствовала себя еще более жалкой из-за того, какой я была жертвой. События проигрываются в моей голове, когда я вспоминаю особенно неприятную конфронтацию с Николь и ее силиконовыми солдатиками.
Я пошла в кафе рядом с офисом отца после крайне изнурительной дискуссии с ним о колледже. Он настаивал на Дартмуте, в то время как я хотела поступать в Браун. Потом его секретарша, шлюшка по сути, упала ему на колени прямо передо мной, и они флиртовали так, словно завтра не наступит. Я выскочила из комнаты, жаждая мороженого, одной из двух моих единственных слабостей времен Толстушки Тесси. Я заказала двойную порцию, увенчанную радужными посыпками, и в этот момент меня подловили.
Хулиганский радар Николь направил ее прямо на меня и на гигантский рожок в моей руке. Она собрала половину танцевальной команды и направилась ко мне. Я уже начала чувствовать себя неловко из-за того, что меня застали за обжорством. Я все еще не чувствовала себя комфортно в своем теле даже после того, как похудела, и Николь, конечно, собиралась разорвать меня на части.
