Он таким и был. На его лице двухдневная щетина, а под глазами синяки. Он в двух секундах от того, чтобы упасть замертво, и я чувствую себя виноватой. Между школой, домашними заданиями и Коулом я слишком долго оставляла его с Бет. Я пытаюсь сказать ему, что могу присмотреть за Бет некоторое время, чтобы дать ему немного поспать, но сомневаюсь, что он пойдет спать добровольно.
– Я в порядке, – говорит он, но даже когда он это говорит, его одолевает зевота.
Я толкаю его в плечо.
– Иди в постель. Я позабочусь о ней, обещаю.
Он морщится.
– Я знаю, что позаботишься, Тесс. Она прежде всего твоя лучшая подруга, а потом моя… кем бы она ни была. Тебе не может быть комфортно в этой ситуации, не так ли?
Я пожимаю плечами и притворяюсь, что обдумываю свой ответ некоторое время, просто чтобы поиздеваться над ним. Он внимательно наблюдает за мной, как будто мой ответ играет роль жизни или смерти. Это мило, что его это так волнует. Не все мальчики огромные мудаки.
Затем я подталкиваю его локтем и ухмыляюсь, он с облегчением откидывается на спинку футона.
– Я очень рада, что у нее есть ты. Какими бы ни были ваши отношения, я счастлива, что вы есть в жизни друг друга. Ты ей поможешь, а когда она снова станет прежней, она будет очень помогать тебе. А теперь иди спать, пока мне не пришлось давать тебе успокоительное.
Улыбаясь, он встает и наклонившись ко мне, взъерошивает мои волосы и целует в макушку.
Идя спиной к лестнице, он говорит:
– Я рядом и с тобой, ты знаешь, так что, если захочешь поговорить о том, что Стоун сделал, чтобы вывести тебя из себя, моя дверь всегда открыта.
– Да, брат Йода, я буду разыскивать тебя, когда это будет необходимо.
– Ты думаешь, Йода перестает учить только потому, что его ученик не хочет слушать? – говорит мой брат-дурак в своей знаменитой имитации «Звездных войн».
Я швыряю в него подушкой, и он уворачивается, хихикая всю дорогу до своей комнаты. Затем я поднимаюсь проверить Бет, которая живет в гостевой спальне. Все ее вещи всё еще в коробках, и мы с Меган распаковали только самое необходимое. Она лежит на кровати, не двигаясь с места, за исключением туалета или небольшого приема пищи. Она лежит, как всегда, на боку лицом к окну и смотрит вдаль, ее лицо лишено выражения. Ее тело скручено, ноги подтянуты к подбородку, а голова лежит на сложенных руках. Она похожа на хрупкого, потерянного ребенка, и это сокрушает меня.
– Привет, – тихо говорю я, и она подтверждает мое присутствие взглядом в мою сторону, а затем снова смотрит в окно.
Она вообще не разговаривает. Все, что мы можем делать, это ходить вокруг нее на цыпочках, ожидая момента, когда она будет готова разобраться с тем, что произошло. Сейчас она справляется с этим, закрывшись от всего и всех. Так она защищает себя, но, черт возьми, больно видеть ее такой. Я прислоняюсь к двери и ломаю голову в поисках чего-нибудь пустякового, о чем можно было бы поговорить. Я должна рассказать ей, какой засранец мой парень, но не думаю, что сейчас она оценит мое нытье.
– Мистер Вон вернул тот ужасный тест по алгебре, помнишь, который мы сдавали в прошлом году? Помнишь, какой он был плохой и как мы хотели запихнуть Меган в багажник ее машины, потому что она не могла перестать плакать из-за того, что неправильно поняла один вопрос?
Ни ответа, ничего.
– А в кафетерии нам снова пытались продать ту запеканку, в которой кто-то нашел искусственный зуб? Никогда в жизни я не была так благодарна торговым автоматам, – я упорно продолжаю, не позволяя себе замолчать. – О, и я чуть не забыла, Меган пролила сок на одну из бывших фавориток Николь. Это было уморительно, девушка набросилась на Алекса, а Меган вцепилась ей в лицо и вылила стакан на голову.
Когда меня снова встречает молчание, я сдаюсь, потому что мне слишком больно стоять здесь, зная, что я не могу сделать ничего, чтобы уменьшить ее боль. Она всегда была рядом со мной, всегда была такой сильной, и это позор, что я не могу быть рядом с ней, когда она нуждается во мне больше всего. Я ставлю тарелку с едой на тумбочку, надеясь, что она что-нибудь откусит, а затем ухожу, тихо закрыв за собой дверь.
Закончив разговор с Меган и рассказав ей о ходе работы с Бет за день, я беру в руки свой Kindle и надеюсь, что хорошая книга даст мне немного покоя. Коул не звонил и не писал мне, и я не обращалась к нему. Это он должен извиняться, а не я. Его словесная атака была совершенно неуместной, и я ни за что не сломаюсь и не позвоню ему, пока он не извинится и не скажет, что был неправ. Но боже, я скучаю по нему! Я скучаю по его голосу перед сном. Я скучаю по тем глупостям, которые он говорит, чтобы рассмешить меня. Я скучаю по разговорам с ним о Бет и по тому, как он говорит мне, что все будет хорошо.
И в тот момент, когда я на секунду задерживаюсь, чтобы схватить свой телефон и позвонить ему, он жужжит, сообщая мне, что мне пришло сообщение. Я тянусь за ним, мое сердце бешено колотится, но разочарование так же сокрушительно. Это совершенно не тот человек, который мне пишет. Я не хочу, чтобы он писал мне!
